2 января 2019

Выбор критика: музыкальные события января от Гюляры Садых-заде

Гензель и Гретель

Год, как водится, начинается лениво. В первую декаду января — самое хлебное время для детских, да и для взрослых, театров — на всех сценах, включая филармонические, идут ёлочные спектакли вперемежку с неизбежным «Щелкунчиком». Музыкально-концертная и театральная жизнь в обеих столицах приходит в нормальное, рабочее состояние лишь к середине января.

Мариинский театр
2, 6, 11 января, концертный зал «Мариинский-3»

Впрочем, есть нюансы. Скажем, в Мариинском театре «Щелкунчик» гарнирован детской оперой Энгельберта Хумпердинка «Гензель и Гретель»; самый факт постановки косвенно подтверждает ориентацию театра на европейские новогодние обычаи. В немецкоязычных странах «пряничная опера» по мотивам страшненькой сказки братьев Гримм — обязательный атрибут рождественских праздников. Написанная ярым вагнерианцем в облегчённой вагнеровской манере, эдакий Wagner light, партитура оперы органично включает в себя и простодушные немецкие песенки типа широко известной «Ах, мой милый Августин», и слезливо-сентиментальные номера вроде Колыбельной, которую поют заблудившимся в лесу деткам четырнадцать ангелов. К слову, полуконцертная постановка Александра Маскалина, с наивно-бесхитростными детскими сценами и немудрящими декорациями, идеально подходит для того, чтобы наконец сводить ребёнка в театр в дни школьных каникул.

2, 13 января, Новая сцена Мариинского театра

Из постановки «Рождественская сказка». Фотограф: Валентин Барановский. Предоставлено пресс-службой Мариинского театра

В эти же дни на Новой сцене Мариинского театра днём и вечером идёт опера-феерия Родиона Щедрина «Рождественская сказка», основанная на известной сказке «Двенадцать месяцев». Спектакль в постановке Алексея Степанюка получился пышным и эффектным; сценография Александра Орлова и Ирины Чередниковой нацелена на то, чтобы поразить детское воображение видами ночного заснеженного леса, огромной серебристой луной и гигантскими коническими фигурами двенадцати месяцев. В заглавной партии Замарашки — любимая певица Родиона Константиновича, Пелагея Куренная. Она поёт так называемым народным голосом, то есть голосом уникальной силы, экспрессии и пронзительности. Ансамбль солистов выглядит симпатично: в ведущих партиях заняты Екатерина Сергеева (Царица), Лариса Юдина (Злыдня), Анна Кикнадзе (Мачеха), Михаил Колелишвили (Дровосек), Любовь Соколова (Январь) и многие другие.

30 января, концертный зал «Мариинский-3»

Оркестр Мариинского театра. Дирижирует Валерий Гергиев. Предоставлено пресс-службой Мариинского театра

«Песнь о Земле» — грандиозный шестичастный опус Густава Малера для тройного состава оркестра и солистов — исполняется у нас крайне редко. Отчасти потому, что исполнение «Симфонии в песнях», как назвал её автор, требует экстраординарных исполнительских ресурсов. Но ещё и потому, что глубина и философичность авторского высказывания требуют от дирижёра известной отваги: далеко не каждый может подступиться к предпоследнему (последним стала Девятая симфония) опусу Малера, в котором так пронзительно и исповедально раскрываются трагическая дихотомия жизни и смерти, онтологическое одиночество человека перед лицом Вечности.

Малер, только что тяжело переживший смерть дочери и чувствующий приближение собственной смерти — доктора запретили ему всяческую физическую активность из-за болезни сердца, — обратился к стихам китайских поэтов эпохи Тан (VIII–IX века), дабы через лаконические строки выразить обуревавшие его скорбные мысли, проникнутые ощущением бренности бытия. Но суеверно остерёгся давать новому сочинению порядковый номер «девять», хотя, по существу, «Песнь о Земле» сочетает жанровые признаки симфонии и вокального цикла. Малеру было хорошо известно, что девятые симфонии становились последними для Бетховена, Шуберта, Брукнера.

В этот вечер за дирижёрский пульт встанет Валерий Гергиев. Солисты — Юлия Маточкина и Михаил Векуа. Возможно, Гергиев откроет в малеровской партитуре такие экзистенциальные глубины, что пережитый музыкальный опыт станет незабываемым.

31 января, Новая сцена Мариинского театра

Из постановки «Тристан и Изольда» (Изольда – Лариса Гоголевская, Тристан – Леонид Захожаев). Фотограф: Наталья Разина. Предоставлено пресс-службой Мариинского театра

«Тристан и Изольда» появился в репертуаре Мариинского театра в 2005 году; спектакль Дмитрия Чернякова на исторической сцене Мариинки, при всех его очевидных несовершенствах, стал тогда прорывом в отечественной вагнериане и важнейшим свершением в новейшей истории самого театра.

С тех пор Мариинский и его худрук Валерий Гергиев время от времени возвращаются к этой, без сомнения, самой метафизической опере Вагнера — каждый раз на новом витке эволюции театра. Когда открылась Новая сцена («Мариинский-2»), спектакль Чернякова исключительно удачно вписался в новое пространство. К моменту переноса в театре существенно обновился певческий состав; произошла естественная смена поколений. И хотя Лариса Гоголевская — неистовая Изольда — успела спеть партию и на Новой сцене, причём вполне убедительно, было ясно: пора искать новую Изольду.

Поиски Изольды в родном коллективе пока что успехом не увенчались. Зато в труппе появился свой, весьма качественный Тристан. Михаил Векуа, обладатель звучного и стабильного драматического тенора, успел показать себя с лучшей стороны: страстное, экзальтированное прочтение партии сочетается в нём с искренностью и лиризмом, а это очень подкупает.

Состав исполнителей пока не объявлен. Но почти наверняка за дирижёрский пульт встанет Валерий Гергиев; и почти наверняка партию Тристана споёт Векуа. Что касается остальных, то dream cast для спектакля — это певцы, которые в своё время записали оперу на CD для лейбла «Мариинский»: Рене Папе (король Марк), Екатерина Губанова (Брангена), Евгений Никитин (Курвенал). Впрочем, на то, что Рене Папе появится в Петербурге, дабы спеть партию в очередном спектакле, — надежда слабая.

МОСКВА
13 января, Большой зал Консерватории

Владимир Юровскиий. Фотограф: Роман Гончаров. Предоставлено Московской государственной консерваторией им. П. И. Чайковского

В канун старого Нового года Владимир Юровский с Госоркестром имени Евгения Светланова сыграют «Щелкунчика». Тем самым продолжив традицию исполнения балетной музыки Петра Ильича Чайковского на концертной эстраде, начатую в феврале 2017 года «Лебединым озером». Критика единодушно отмечала тогда, что Юровский по-новому услышал заигранную до дыр партитуру, открыв в ней неожиданные аллюзии и смысловые рифмы с Малером, Стравинским и Глинкой: Юровский сумел угадать в музыке «Лебединого озера» «скорбь автора об ускользающем идеале, недостижимом на этой земле».

Бесценный, редкостный дар — расслышать в знакомой музыке нечто новое, свежее, доселе неслышимое — присущ Юровскому вполне. Он словно реставрирует старые партитуры, возвращая им первозданную яркость тембровых красок. Собирает воедино разрозненные фрагменты, подчёркивая симфонизм и симфоничность балетной музыки Чайковского. А поскольку в позднем балете Петра Ильича симфоническое развитие выражено весьма интенсивно, можно представить, как умно, точно и рельефно проведёт Юровский полифоничную сцену яростной схватки воинства Щелкунчика с Мышиным королём. Да только ли это! Музыка «Щелкунчика» полна несказанных красот, и умный мастер не упустит ни одной. Словом, если у вас представится возможность съездить на денёк в Москву, послушать Юровского — не упускайте случай: ручаюсь, не пожалеете.

25 января, Большой зал Консерватории

Жереми Рорер. Предоставлено Московской государственной консерваторией им. П. И. Чайковского

Имя Жереми Рорера почти неизвестно в наших пенатах. Впрочем, это огорчающее обстоятельство остаётся местной проблемой, но никак не скажется на карьере маэстро, дебютирующего в России. Потому что Рорер — французский дирижёр, а по совместительству ещё и первоклассный клавесинист и органист, специализирующийся на раннеклассической и барочной музыке, — отнюдь не обделён вниманием в Европе. Он — постоянный гость статусных фестивалей, таких как Mozartwoche в Зальцбурге, Musikfest-Bremen, Эдинбургский фестиваль и фестиваль в Экс-ан-Провансе. Он учредил собственный оркестр Le Cercle de l’Harmonie, играющий на исторических инструментах эпохи Моцарта; постоянной площадкой для оркестра стал Театр Елисейских Полей в Париже. В последнее время Жереми Рорера всё чаще приглашают на оперные постановки. Тем удивительней, что за пультом Российского национального оркестра Рорер предстанет в не совсем обычном для него амплуа дирижёра большого романтического оркестра, а исполнять будет в основном музыку ХХ века. Программа симфонического вечера явно составлялась не им лично, а после консультаций с худруком РНО Михаилом Плетнёвым. Плетнёв сам будет солировать в Первом, соль-мажорном концерте Мориса Равеля, дезавуируя этим свои многочисленные объявления о завершении пианистической карьеры, — чему можно только порадоваться.

Во втором отделении прозвучит Пятая симфония Шостаковича («1905 год»), посвящённая первой русской революции. Если же принять во внимание, что открывает концерт поэтичнейшая симфоническая картина «Рассвет на Москве-реке» — вступление к опере Мусоргского «Хованщина», то объявленная программа интригует ещё больше. Русскую, а уж тем более советскую, классику Жереми Рореру исполнять ещё не приходилось. Тем интересней, как он справится с размашистой поступью и угловатыми маршеобразными ритмами симфонии Шостаковича. Вроде бы его рафинированной, утончённой натуре такие симфонические махины должны быть чужды. Что ж, поживём — услышим.

Московский концертный зал «Зарядье»
2–8 января, Большой зал

Из постановки «Щелкунчик». Предоставлено пресс-службой Московского концертного зала «Зарядье»

Семь дней кряду, по три раза на дню, в «Зарядье» дают «Щелкунчика». «Балет-опера-сказка для детей и взрослых», — так окрестили весёлое представление с элементами циркового шоу его создатели: знаменитый художник и сценограф Павел Каплевич (в новой для себя ипостаси театрального продюсера), не менее знаменитая Нина Чусова, режиссёр-постановщик спектакля, и Анна Абалихина — хореограф, известная своими дерзкими экспериментами в области сцендвижения. В спектакле будут и видео, и компьютерные персонажи, и огромные мягкие куклы-игрушки, и живые актёры. Начнётся он с прогулки поновогодне украшенному парку «Зарядье», продолжится в фойе и в самом зале, где зрителей встретят волшебные персонажи в красочных костюмах, придуманных Андреем Бартеневым. Стихи к спектаклю написал Демьян Кудрявцев, нынешний владелец газеты «Ведомости», в прошлом — гендиректор издательского дома «Коммерсант». Ну а музыку Петра Ильича Чайковского к балету решили оставить; дирижировать будет Филипп Чижевский, руководитель ансамбля Questa Musica.

11 января, Большой зал

Павел Карманов. Предоставлено пресс-службой Московского концертного зала «Зарядье»

Давным-давно, более 15 лет тому назад, группа московских музыкантов-энтузиастов объединилась, чтобы представить «Рождественский вертеп Павла Карманова» — свою, оригинальную версию действа, тем самым возрождая давнюю, идущую с XVIII века, традицию, укоренённую в толще русской культуры. Рождественский вертеп — кукольное или живое музыкально-театральное представление на сюжет о Рождестве, которое показывают на Святки. Герои его — Святое семейство, волхвы, пастухи, а главный отрицательный персонаж — царь Ирод, отдавший приказ об избиении всех младенцев мужского пола и потому проклятый навеки.

Премьера «Вертепа Павла Карманова» прошла в канун Рождества 2002 года в КЗЧ. В 2019 году в «Зарядье» вновь соберутся музыканты, чтобы сыграть обновлённую и обогащённую визуальными эффектами версию: вокальный ансамбль древнерусской музыки «Сирин» Андрея Котова, детский вокальный ансамбль «Веретёнце», ансамбль «Персимфанс», петербургский валторнист, аранжировщик и импровизатор Аркадий Шилклопер, рок-группа «Вежливый отказ», певец и этнограф Сергей Старостин. К ним присоединится и автор — московский композитор-минималист Павел Карманов.

20 января, Большой зал

Мировая премьера Tristia Филиппа Эрсана. Хор и оркестр MusicAeterna. Дирижирует Теодор Курентзис. Пермская филармония, 2016. Предоставлено пресс-службой Дягилевского фестиваля

Название хоровой оперы Филиппа Эрсана Tristia («Скорбные элегии») отсылает к поэме Овидия и одновременно к сборнику стихов Осипа Мандельштама Tristia, опубликованному в 1922 году. Эрсан написал её по заказу Дягилевского фестиваля, по инициативе Теодора Курентзиса; осенью хор и солисты оркестра MusicAeterna исполнили опус в Берлинской филармонии: дирижировал, понятно, Курентзис. Сейчас настала очередь Москвы познакомиться с этим, без преувеличения, выдающимся сочинением.

Мировая премьера Tristia прошла на Дягилевском фестивале в Перми в 2016 году. Помнится, что и восхищение автором, и потрясение от музыки были велики. Казалось невозможным, неправдоподобным, что в наше время можно писать т а к: простым, гармонически ясным, тональным языком, используя в качестве матриц первичные жанры — песню, марш, вальс. Обращаться к самым традиционным, заимствованным из XIX века формулам — и незатейливыми средствами достигать такой мощной суггестии.

Эрсан отклонил предложение Курентзиса использовать симфонический оркестр и написал даже не хоровую оперу, но скорее хоровой цикл, эдакий «венок хоров», в котором хоровые миниатюры на стихи французских и русских заключённых смыкаются в концентрические круги, а инструментальное сопровождение обеспечивают всего двенадцать музыкантов.

Эрсан отнюдь не злоупотребляет массивными хоровыми звучаниями: цикл составлен из дуэтов, трио, одиночных песен. Каждый тембр инструмента персонализирован, особенно же важна партия аккордеона. Игра фактур, тембров, плотности и разрежённости хоровой звучности — важный структурообразующий элемент.

Жанр хоровой оперы, в принципе, чисто русский жанр. Достаточно вспомнить оперы Щедрина «Боярыня Морозова» и отчасти «Очарованный странник». А ещё раньше — хоровой концерт «Пушкинский венок» Свиридова. Тем удивительней, как сумел Эрсан, композитор, принадлежащий совершенно иной культуре, так удивительно точно и ёмко передать эту русскость, это томительно-меланхолическое состояние души, внезапно взрывающееся безудержным, залихватским, яростным — да гори всё синим пламенем! — весельем. Откуда во французском авторе такое понимание русского фатализма — «От сумы и от тюрьмы не зарекайся», и покорность, и горькое приятие всего, что преподносит жизнь.

Стихи Мандельштама мешаются с хайку француза, принявшего японское имя Такэдзо и повёрнутого на кодексе бусидо. Мультикультурное, многослойное музыкальное пространство Tristia абсорбирует и то и это, превращая разноголосый конгломерат культур в единое мощное, гуманистическое высказывание о свободе воли — и о том, что истинно свободный человек свободен везде.

25 января, Большой зал

Игорь Левит. Предоставлено пресс-службой Московского концертного зала «Зарядье»

Игорь Левит — один из самых ярких, востребованных, интересно мыслящих пианистов поколения 30-летних. Ещё в 2014 году он был назван «пианистом столетия» влиятельнейшей газетой The New York Times, а ведь тогда ему было всего 27 лет.

С Нью-Йорком связано в биографии Левита ещё одно громкое событие: он участвовал в перформансе Марины Абрамович «Гольдберг», где играл сложнейшие «Гольдберг-вариации» Баха на медленно вращающемся круге; и когда закончил — зарыдал, не скрывая слёз.

Можно было бы сказать, что после этого Левит в одночасье стал знаменит, если бы он не был знаменит и до этого выступления. Сейчас, когда второе лето подряд Зальцбургский фестиваль приглашает его сыграть клавирабенд на самой большой фестивальной сцене, Фестшпильхаусе, и пианист собирает полный зал, подтверждать свой статус Левиту тем более нет нужды: статус и без того запредельно высокий.

Мальчик родом из города Горького, в нежном возрасте увезённый родителями в Германию, сформировавшийся в Европе как музыкант и творческая личность, Левит сегодня воистину надежда и светоч мирового пианизма. Вот почему на его единственное выступление с Мюнхенским камерным оркестром, с которым он сыграет Пятый фортепианный концерт Бетховена, нужно не идти, а бежать и лететь, оставив все дела. Кто знает, когда ещё представится случай послушать игру Левита…

БЕРЛИН
13, 16, 24, 26, 31 января, Государственная опера Унтер-ден-Линден

Беат Фуррер. Фотограф: Дидии Саттманн

«Фиолетовый снег» — так называется новая опера известного швейцарского композитора Беата Фуррера, написанная им по заказу театра на либретто Владимира Сорокина, основанном, в свою очередь, на сценарии фильма Андрея Тарковского «Солярис», который, как известно, основан на фантастическом романе польского писателя Станислава Лема. Если же добавить, что либретто Сорокина было переведено на немецкий Доротеей Троттенберг и адаптировано Хендлем Клаусом (он-то и считается официальным либреттистом), становится ясно: от первоисточника — романа Лема «Солярис» — в опере осталось очень мало или ничего.

Дано: пять персонажей заперты в ловушке бесконечной метели, и неизвестно, сколько продлится их снежное заточение. Лидер маленькой группы — Жак. Одна пара — Пётр и Сильвия — тревожна и депрессивна. Другая пара — Ян и Наташа, — напротив, старается сохранять спокойствие и оптимизм. В условиях замкнутого пространства людям становится всё тяжелее общаться друг с другом, а снаружи валит и валит фиолетовый снег.

Беат Фуррер, недавно получивший престижнейшую премию Эрнста фон Сименса (музыкальный аналог Нобелевки), написал на своём веку несколько опер. Одну из них — FAMA — даже привозил в Москву Гёте-институт. Фуррер считается одним из наиболее значительных композиторов нашего времени; недаром его музыка оказалась в фокусе внимания на летнем Зальцбургском фестивале 2018 года, где прошёл цикл концертов «Время с Фуррером».

В своей новой опере автор не особо озабочен фантастическими аспектами темы. Гораздо больше его интересуют экзистенциальные переживания отчуждения и потеря языка коммуникации перед лицом надвигающейся катастрофы. Фуррер очарован таинственной атмосферой неопределённости, в которой словно бы подвисают персонажи фильма Тарковского; они не могут спать, не могут нормально общаться, им являются дорогие им люди, давно умершие — как Таня, внезапно возникающая снаружи, на фоне фиолетового пейзажа.

Как это принято в Германии, на постановку новой оперы были брошены лучшие постановочные и исполнительские силы. Дирижирует премьерными спектаклями известный композитор и дирижёр Маттиас Пинчер, нынешний руководитель Ensemble intercontemporain. Ставит спектакль Клаус Гут, один из самых успешных и значительных немецких режиссёров. Костюмы придумывает Урсула Кудрна — та самая, что на прошедшем Зальцбургском фестивале создала феерические костюмы для новой постановки «Волшебной флейты», а также делала костюмы для постановки оперы Шаррино в Ла Скала и для фильма «Трубадур»: в общем, заполучить её на постановку считается редкой удачей.

Певческий состав тоже подобран на славу: Сильвию поёт Анна Прохазка, Яна — Дьюла Орендт, Питера — Георг Нигль, а ведущую партию Жака поручили одному из лучших певцов в современном оперном репертуаре, Отто Катцамайеру.


Текст: Гюляра Садых-заде

Заглавная иллюстрация: из постановки «Гензель и Гретель». Фотограф: Наталья Разина. Предоставлено пресс-службой Мариинского театра