17 ноября 2018

Бетонный страж

Башня НИИ РТК на углу Тихорецкого и Светлановского. 1995

Историк архитектуры Иван Саблин — о Центральном научно-исследовательском институте робототехникии и кибернетики подле бывшей фермы Бенуа в Сосновке, что оказался, похоже, единственным делегатом от нашего города в популярном альбоме «космической архитектуры» бывшего Союза (Cosmic Communist Constructions Photographed), изданном Фредериком Шобеном. 

О да, связь с заоблачными высями у него имеется, причём двоякая: внешним видом своим главный корпус напоминает ракету на старте, внутри же гигантское единое пространство предназначено для сборки агрегатов, что и вправду использовали в освоении космоса. Выходит гораздо осмысленней, чем какой-нибудь провинциальный цирк в форме летающей тарелки…

Здание заметно противопоставлено окружающей застройке Светлановского, Тихорецкого проспектов и проспекта Науки, выделяясь и функцией и масштабом. Но более всего комплекс замечателен своею двойственностью: сам институт словно прячется, прижавшись к земле, тогда как выдвинутый вперёд лабораторный корпус столь же эффектен, сколь и небезупречен. Это, несомненно, порождение позднего модернизма (не советского, а вообще любого, в первую очередь, конечно, американского), которому присуща склонность к примитивно-навязчивым мотивам — унивалентность, как определил это явление Чарльз Дженкс (прибегнув к ещё более острому термину: camp architecture). В такой навязчивости есть изрядная доля насилия, если хотите — тоталитаризма, минималистическая же простота вступает в противоречие со сверхчеловеческими размерами. Здание оказывается словно вне любых измерений, ибо нет в нём не только классических пропорций (давно уж сданных в утиль), но и чего-то хотя бы отдалённо человеческого, оконных и дверных проёмов к примеру.

Скульптурность облика только усугубляет странное чувство, что перед нами нечто пускай количественно и впечатляющее, но вот качественно вторичное, как многократно увеличенная абстрактная скульптура, хуже того — предмет мебели или столовый сервиз. Сравним: здание Национального конгресса в Бразилиа, как говорится, икона модернизма, если ж приглядеться — не более чем стол с поставленными вертикально двумя… скажем, книжками и ещё двумя, наверное, блюдцами, одно из которых перевёрнуто. Того же рода и московские «книжки»… Порой современный зодчий не ограничивается абстрактной красотой, но пытается придать собственным постройкам высокий смысл, и так часто авторское пафосное толкование разрушает своим остроумием простой человек, мгновенно подбирающий ко всякому такому зданию-метафоре не слишком уважительное прозвище.

Так, в круглый кафедральный собор Ливерпуля, памятник 1960-х, зодчий Фредерик Гибберд заложил образ библейской скинии Завета, ну а местные разглядели в нём не что иное, как (гигантский) вигвам. И ракета на Тихорецком может показаться всего лишь претенциозной вазой для цветов, хотя её содержимое, пожалуй, наиболее удачная деталь, проектом, правда, не предусмотренная. Речь о том цветке, что вырос здесь в 1990-х, удачно дополнив футуристический замысел: это антенна давно почившего в бозе телеканала, которому захотелось полной независимости от старой телебашни. (Кстати, похожим образом в послевоенные годы телевизионная антенна украсила восстановленный харьковский Госпром, помимо прочего ещё и поборов академически строгую симметрию старого фасада.)

И всё-таки насколько лучше институтский корпус, будто притаившийся за ребристой высоткой — протяжённый, динамичный, вознесённый местами на столбах, соединяющий неожиданно проступившие черты почти мендельсоновского экспрессионизма с вездесущим Ле Корбюзье: кирпич и бетон! В корпусе этом тоже есть нечто космическое — эдакий межзвёздный экспресс, не слишком большой, зато, наверное, мобильный. Зритель волен выбирать: пойти на поводу у броской поверхностно-привлекательной архитектуры башни или же, задержавшись, быть может, подольше, отыскать позади неё более скромного соседа, оценить его — хотя бы и не столь эффектный — облик.

Строительство здания ЦНИИ РТК. Калининский район, нынешний муниципальный округ «Академическое». 1979. Источник: pastvu.com

Велик соблазн ухватиться за наличие в графе «Авторы» двух имён и пуститься в (соглашусь, безосновательное) фантазирование, что, быть может, более известный, много и плодотворно строящий в наши дни Станислав Савин тогда, в 1970-х годах, принял на себя исполнение высотного сооружения, а вот загадочный Артюшин, возможно, ответственен за горизонтальный элемент…

Отчасти эта версия подкрепляется фактом сооружения в 1980-х всё тем же Савиным (но уже в компании с другими зодчими) самого высокого здания Ленинграда той эпохи — другого лабораторного корпуса, на площади Академика Климова. И вот уже прежние достоинства улетучиваются куда-то, уступая место банальности и уродству; главная ошибка автора: осевая симметрия требует горизонтальной ориентации, оттого центральная башня так неважно сочетается с остальным ансамблем (включая громоздкий и, конечно, неработающий фонтан-каскад); более того, неудачны исторические реминисценции, которые, конечно, апологеты охотно объяснят воздействием постмодерна… а что, самое время, уж перестройка на дворе, — вот и венчает здание то ли голова робота-андроида, то ли массивная пробка термоса, то ли мотив из эпохи ар-нуво… На самом же верху — разорванный фронтон, беззастенчиво позаимствованный у Филипа Джонсона.

Другие мои фантазии касаются назначения этих башен. Не впадая, хочется верить, в конспирологию — весьма соблазнительную, ибо на всех подобных сооружениях доныне печать секретности, — можно предположить неслучайное появление в 1970–1980-х годах на периферии Ленинграда ряда высотных сооружений, принадлежавших по большей части всевозможным почтовым ящикам. В плане формы такие институты (улица Орджоникидзе, 42; Лесной проспект, 64; проспект Просвещения, 85) разнообразили преобладающую в новых спальных кварталах горизонтально ориентированную застройку, причём в проектах новых районов бывало и побольше доминант, но от них сплошь и рядом отказывались. С точки зрения функции, даже не реальной, а символической, их задача — оберегать мирный труд советских граждан, как это в древности делали сторожевые или дозорные башни. Пожалуй, самая мощная из подобных башен высится на углу Тихорецкого и Светлановского проспектов, вот только зачем её теперь ограждает смехотворный заборчик?


Текст: Иван Саблин

Заглавная иллюстрация: Башня ЦНИИ РТК на углу Тихорецкого и Светлановского проспектов. 1995. Источник: pastvu.com