21 октября 2018

Big Data в БДТ

big data_masters_бдт

Big Data («Большие данные») — это совместный цикл лекций школы Masters и БДТ имени Г. А. Товстоногова; цикл позволит зрителям подготовиться к театральным премьерам 100-го и 101-го сезонов. Среди них: «Три толстяка. Эпизод 1. Восстание» и «Три толстяка. Эпизод 2. Железное сердце» Андрея Могучего, «Слава» Константина Богомолова и «Romeo & Juliet, или Милосердная земля» Люка Персеваля, «Аустерлиц» Евгении Сафоновой и «52» композитора и режиссёра Александра Маноцкова. Редакция Masters Journal побеседовала с куратором проекта, шеф-редактором раздела «Театр» портала Colta.ru, театральным критиком Дмитрием Ренанским.

Дмитрий, вы включили в программу цикла Big Data две лекции о премьерах, которые сейчас готовятся к постановке в БДТ. Это «Аустерлиц» и опера «52». Что нас ожидает в новом сезоне?

Об этих спектаклях мы знаем не так много, но имена их авторов говорят сами за себя. «Аустерлиц» Винфрида Георга Зебальда, важнейший европейский роман рубежа XX–XXI веков, ставит замечательный петербургский режиссёр Евгения Сафонова — одна из ключевых фигур отечественного режиссёрского поколения 30-летних. В её «Медее», которая была выпущена минувшей весной в Театре имени Ленсовета, античная трагедия становилась поводом для разговора о катастрофах ХХ века, так что нынешнее обращение Сафоновой к прозе Зебальда выглядит закономерным репертуарным ходом, хотя для российской сцены это, конечно, исключительное событие. Современная европейская литература у нас почти не ставится — в отличие от Запада, где новые спектакли по романам Литтелла, Кутзее или Уэльбека выпускаются ежегодно. В этом смысле то, что первая в России инсценировка прозы Зебальда создана именно в БДТ, — красноречивое свидетельство тех важнейших процессов, которые происходят сегодня в легендарном товстоноговском театре.

О каких процессах идёт речь?

В последние годы худрук театра Андрей Могучий поймал то, что обычно принято определять как «дух времени»: большинство премьер БДТ последних лет — «Губернатор» и «Три толстяка» самого Могучего, «Слава» Константина Богомолова — не просто выдающиеся спектакли, но серьёзные социокультурные проекты, исследующие современность. В этом смысле программу Big Data, наверное, невозможно было бы реализовать ни в одном другом петербургском театре: репертуар БДТ провоцирует тот большой культурологический разговор, что продолжается в лекциях цикла. По большому счёту, мы лишь подхватываем, развиваем те смысловые импульсы, которые исходят от спектаклей БДТ.

Что нам важно знать про оперу «52»?

Прежде всего то, что БДТ подхватывает очень важную тенденцию, с каждым сезоном всё более активно проявляющуюся на российской сцене: драматические театры экспериментируют с жанрами и выходят на оперную территорию. Не в последнюю очередь этот процесс связан с тем интересом, который проявляют к театру ведущие отечественные композиторы наших дней: к примеру, в прошлом сезоне в столичном Электротеатре Станиславский состоялась премьера оперы «Проза», написанной и поставленной петербуржцем Владимиром Ранневым.

В опере «52» Александр Маноцков тоже выступает одновременно и как композитор, и как режиссёр?

Да, и это очень показательная ситуация: современная художественная сцена, как мы знаем, не только стирает границы между видами и жанрами искусства, но и отменяет привычное деление на профессии внутри них. Так, композиторы становятся режиссёрами, а сценографы — единоличными авторами спектаклей. Подобные процессы особенно заметны в сегодняшнем музыкальном театре: в Европе они начались ещё в конце 1990-х, а до нас дошли в последние годы.

Какие фигуры европейского театра сыграли в этом процессе ключевую роль?

Здесь можно выделить, прежде всего, немецкого композитора и режиссёра Хайнера Гёббельса — отсутствие профессионального театрального образования не помешало ему стать одним из главных героев актуального театра. Гёббельс хорошо знаком российской публике: он ставил в московском Электротеатре Станиславский и несколько раз приезжал в Петербург — в годы моей работы на Новой сцене Александринского театра мы приглашали его с публичными лекциями. В них Гёббельс рассказывал, среди прочего, о том, как устроена работа в основанном им Институте прикладного театроведения, базирующемся в немецком городе Гисене, выпускниками которого являются, например, члены легендарной театральной группы Rimini Protokoll. В Гисене отсутствует разделение на теорию и практику: постановка может рождаться из исследовательского жеста — и, наоборот, спектакли рождаются как аналитические проекты, изучающую окружающую нас действительность.

О чём опера «52»?

Она написана на текст «Всё дальше и дальше» Льва Рубинштейна. Кстати, это не первый опыт обращения музыкального театра к произведениям Рубинштейна: в своё время замечательный петербургский композитор Борис Филановский, который живёт сейчас в Берлине, написал оперу «Три четыре» — и мы с режиссёром Василием Бархатовым выступили инициаторами её постановки в рамках проекта «Опергруппа». Интересно будет сравнить то, как тексты Рубинштейна осмысляются столь разными композиторами: принадлежа примерно к одному и тому же художественному поколению, Филановский и Маноцков в смысле эстетики почти не соприкасаются друг с другом.

Возвращаясь к лекционной программе Big Data: чем она отличается от лекций в других театрах?

Мы постарались отойти от набившей оскомину традиции так называемых рамочных программ: скажем, если в театре ставится «Гамлет» — обязательно ждите лекцию об истории интерпретации шекспировской трагедии или о традиции её русских переводов. Подобный подход замыкает феномен спектакля во внутритеатральной цеховой резервации, в то время как куда интереснее, на мой взгляд, разомкнуть эти границы. Вы могли обратить внимание на то, что в рамках Big Data мы почти не говорим о театре, но скорее об архитектуре, кино, истории искусств. Разумеется, невозможно было не пригласить в Петербург главного на постсоветском пространстве специалиста по творчеству Шекспира Алексея Бартошевича, однако это скорее исключение из правила. Наша задача — максимально расширить контекст восприятия премьер БДТ: именно поэтому, скажем, в связи со спектаклем «Слава» Константина Богомолова мы говорим о сталинской архитектуре с крупнейшим её знатоком Сергеем Кавтарадзе, а в связи с «Тремя толстяками» Андрея Могучего — о художественных революциях ХХ века с искусствоведом Екатериной Андреевой.

Ваша программа — авторская выборка?

Я очень благодарен школе Masters и БДТ за практически идеальные условия для работы: я получил полный карт-бланш и в плане приглашения лекторов Big Data, и в смысле тем и сюжетов, предлагаемых к обсуждению. В то же время я не хотел бы преувеличивать степень авторского начала в этой лекционной программе: по сути, моя задача сводилась к тому, чтобы пригласить к участию в проекте ведущих российских — петербургских и московских — лекторов, только и всего.

Почему Big Data?

В общем-то, это просто ни на что особенно не претендующая игра слов; проект Big Data в Большом драматическом театре: звучит, согласитесь, красиво. Но в каждой шутке, как известно, есть доля правды: на наших лекциях мы пытаемся с разных сторон подступиться к тому объёму информации о сегодняшней эпохе, которым обладает современный человек. Если приглядеться, все наши лекции — это попытка как-то объяснить окружающую нас действительность: скажем, Марина Давыдова, исследуя феномен фламандского театрального бума, когда один европейский регион за считаные годы подарил Европе целую генерацию видных режиссёров и хореографов, говорит о бельгийской культурной ситуации, об определённом социокультурном контексте, породившем данный феномен. А Лилия Шитенбург, блистательный специалист по британскому театру и кино, читая лекцию с провокационным названием «Уильям Шекспир: не наш современник», конечно, больше говорит не о Шекспире, но о нас сегодняшних. Одна из основных задач театрального искусства — помочь человеку осознать самого себя в пространстве и во времени, и Big Data пытается внести в этот процесс свою посильную лепту.


Заглавная иллюстрация: сцена БДТ имени Г. А. Товстоногова