Константин Богомолов от «А» до «Э»

q298A6469

8 июля в БДТ имени Г. А. Товстоногова пройдет предпремьерный показ спектакля Константина Богомолова «Слава». Masters Journal предлагает присмотреться к едва ли не самой ожидаемой театральной премьере 2018 года повнимательнее — и публикует краткий словарь театра наиболее востребованного режиссера России, составленный Дмитрием Ренанским.

Актерское существование

О фирменном, легко опознаваемом способе существования артистов в спектаклях Богомолова защищаются дипломы и диссертации: уж слишком сильно он отличается от разухабистого бенефицианства Актеров Актерычей, органически присущего русской сцене. Главный режиссерский завет — don’t act, не играть: никакой внешней театральщины, отсутствие намека на актерское «интонирование», на вроде бы традиционные для отечественной драмы «шепоты и крики». Сдержанность, бесстрастность, минимализм, дистанция, общение через зал, ирония и самоирония, внимание к деталям, формат «концертного исполнения» текста, звучащего, как правило, с микрофонным усилением (добиться естественности проще, если не напрягать голос), всё вместе — остранение как оно есть.

«Идеальный муж»

Флагманский проект МХТ эпохи Олега Табакова и главный спектакль столичной сцены 2010-х. Формально — вариации на темы одноименной комедии Оскара Уайльда, фактически — свободное сочинение драматурга и режиссера Богомолова (см.: Монтаж; Филология). «Идеальный муж» (2013) прикидывается социальной сатирой на злобу дня в жанре «всё, что вы хотели знать о современной России, но боялись спросить», хотя в действительности является остроумным (пускай и несколько тяжеловесным) эссе о природе театра. Первая в истории новой волны отечественной режиссуры постановка, сделавшая драматический театр по-настоящему модным видом искусства (или развлечения).

Интертитры

Появляющиеся на видеоэкранах примечания «от автора» — один из ключевых режиссерских инструментов Богомолова: возникающие «на полях» театрального текста, эти текстовые сноски не просто комментируют, но зачастую радикально переосмысляют сценическое действие. Хрестоматийный пример использования подобного контрапункта — эпизод из инсценировки сорокинского «Льда» в варшавском Театре Народовом (2014): пока на подмостках юная актриса и пожилой актер ведут непринужденный светский small talk, титры сообщают, что сутенер в этой сцене зверски «наказывает» проститутку.

История

«Лир» Константина Богомолова в театре «Приют комедианта». Фото: Дарья Пичугина

Вторая мировая и холокост в «Лире», оттепель в «Драконе», застой в Wonderland 80, хронологически широко трактованный «совок» «Года, когда я не родился», «Россия айфона» и «Россия шансона» в «Идеальном муже»: каким бы пересмешником и бретером ни казался на первый взгляд Богомолов, театр для него — социальный институт, занимающийся исследованием исторической памяти, проработкой национальных травм, мучительной коллективной психотерапией, облаченной во внешне эффектную и броскую сценическую форму. Именно в этом свойстве режиссуры Богомолова кроется причина противоречивых реакций на его спектакли — ничего иного от эпохи общественной дискуссии о «подвиге 28 панфиловцев» и фальсификации российской истории ждать, увы, не приходится.

Кино

Всегда заявлявший о своих кинематографических амбициях, Богомолов перешел от слов к делу лишь в прошлом году, экранизировав мхатовский спектакль «Год, когда я не родился» по пьесе Виктора Розова «Гнездо глухаря» с Олегом Табаковым в главной роли и сняв «Настю» по одноименной людоедской новелле из сборника рассказов Владимира Сорокина «Пир». Обещая закончить обе картины в нынешнем году, минувшей весной режиссер приступил к съемкам сериала «Светская жизнь» с Дарьей Мороз и Александром Палем. После того как новое руководство МХТ отказалось продлевать контракт с Богомоловым, он заявил о том, что планирует окончательно уйти из театра в большое кино.

Коммерческий успех

За Богомоловым закрепилась слава режиссера, который не мыслит категориями мейнстрима и артхауса: серьезные работы, проходящие по ведомству «художественных высказываний», перемежаются в его портфолио нетривиальными актерскими бенефисами («Юбилей ювелира»; см.: Смерть) и кассовыми комедиями (мхатовские «Мужья и жены» и «350 Сентрал-парк Вест, New York, NY 10025» Вуди Аллена). С исторической точки зрения важнее, впрочем, другое: Богомолов доказал, что новый — поисковый, экспериментальный — театр может а) существовать на большой театральной сцене, б) работать на самую широкую аудиторию и в) быть коммерчески успешным.

Ломакина

Фигура постоянного соавтора Богомолова, театральной художницы Ларисы Ломакиной зачастую оказывается в тени славы режиссера, а зря. В новейшую историю отечественной сценографии уже вошли ее затейливые, разномастные, всякий раз не похожие друг на друга павильоны: давящая клаустрофобической безысходностью щель из «Юбилея ювелира», глянцевое ничто «Идеального мужа», мрачные гойески «Карамазовых», материализованный вакуум «Трех сестер».

Медийность

Богомолов, пожалуй что, первый российский театральный режиссер, сознательно и последовательно использующий медийный ресурс в качестве инструмента продвижения и карьерного роста. На это работают и обилие интервью (в диапазоне от телепрограммы «Пока все дома» до сетевых СМИ, ориентированных на либеральную интеллигенцию), и интенсивность светской жизни, и повышенная активность в социальных сетях (где тщательно дозированные подробности личной жизни и воззвания в поддержку мэра Москвы Сергея Собянина выдержаны в одинаковых тонах «фирменной искренности»).

Монтаж

Необыкновенное соединение самых высоких слов с самыми низкими: гоголевская характеристика поэтического стиля Державина выглядит вполне исчерпывающей формулой театра Богомолова; «Фауст» и «Ласковый май», говорит в одном из интервью сам режиссер, — это единый текст огромной культуры, а не комбинация несовместимых элементов. Каждый свой спектакль Богомолов выстраивает как мэшап, жонглируя десятками разнородных визуальных, текстовых и аудиоартефактов: его мхатовский «Дракон» — это в первую очередь фильмы «Пять вечеров» Володина – Михалкова и «Летят журавли» Михаила Калатозова, картина «Мертвый Христос в гробу» Ганса Гольбейна Младшего, стихотворение «Жди меня, и я вернусь» Константина Симонова, песня Gloomy Sunday — и уж потом только хрестоматийная пьеса Евгения Шварца.

Опера

Сцена из спектакля «Триумф Времени и Бесчувствия» в МАМТ. Фото: Илья Долгих

Дебют режиссера на музыкальной сцене — постановка оратории Генделя «Триумф Времени и Бесчувствия» в столичном Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко — стал самым громким оперным спектаклем сезона 2017/2018: карнавально-избыточный богомоловский джанк (с Чикатило, воссоединением ABBA, кратким курсом психопатологии, парад-алле дрэг-квин и «Крылатыми качелями») оказался на удивление точным сценическим аналогом эстетики высокого барокко.

Поп-музыка

Тонкий знаток массовой культуры, Богомолов пользуется ее музыкальной традицией как неисчерпаемым источником строительного материала для своих спектаклей (см.: Монтаж): в «Карамазовых» священник затягивает на панихиде The Show Must Go On, ключевые эпизоды «Трех сестер» проходят под хит вечнозеленых 90-х «Давайте выпьем, Наташа, сухого вина», а «Идеальный муж» открывается кремлевским концертом звезды шансона Лорда (бенефис Игоря Миркурбанова производит сильнейшее впечатление даже в записи).

Режиссер как актер

Изощренный коллекционер актерских типажей, использующий психофизику артиста как реди-мейд, Богомолов чаще всего репетирует свои спектакли с одним-единственным составом — и в случае необходимости лично заменяет выбывших из игры: в мхатовских «Карамазовых» он выходил на сцену в роли Дмитрия (вместо Филиппа Янковского), в «Гаргантюа и Пантагрюэле» Театра Наций — в роли принцессы Бакбюк (вместо Розы Хайруллиной). Когда в процессе репетиций «Князя» в театре «Ленком» Богомолов за несколько дней до премьеры снял с главной роли артиста Александра Сирина, режиссер сам сыграл князя Тьмышкина — и эта работа стала эталоном его воззрений на актерскую профессию (см.: Актерское существование). Впечатленный талантом Богомолова, Кирилл Серебренников пригласил его сыграть одну из центральных ролей в спектакле «Машина Мюллер».

Санкт-Петербург

Биография москвича Богомолова развивалась в полном соответствии с канонической формулой «нет пророка в своем отечестве»: осенью 2011 года режиссер дебютировал на петербургской сцене «Лиром» в «Приюте комедианта» — и с этого спектакля, по сути, началась его большая театральная карьера. На тот момент Богомолов успел поставить с десяток спектаклей в Москве, но именно после «Лира» он совершил уверенный шаг в высшую режиссерскую лигу: критики-прогрессисты нарекли его надеждой и опорой российской сцены, постановка была номинирована на «Золотую маску» и трижды гастролировала в Москве. Богомолов не раз декларировал желание поставить что-то в Северной столице, но годами выпускал одну премьеру за другой в Москве. Уговорить режиссера вернуться в Петербург удалось только Андрею Могучему, да и то, как говорят, отнюдь не с первой попытки (см.: «Слава»).

Семья

Мотив большой московской семьи, фамильного гнезда, пышный фасад которого нередко скрывает мерзости гниения (см.: Сорокин), — один из излюбленных у режиссера: он настойчиво повторяется в спектаклях разных лет — от «Года, когда я не родился» до «Лира». Судя по тому, что известно о готовящейся в БДТ премьере, этот смысловой ряд продолжит и «Слава».

Скандал

Православные активисты, подкладывающие к парадному крыльцу МХТ свиную голову; консервативная критика, обвиняющая режиссера в поругании святынь мхатовской сцены и ни много ни мало в уничтожении русского психологического театра; группа «Главплакат», вывешивающая напротив Минкульта баннер с портретом Богомолова и подписью «Нужна ли такая культура?», — в середине 2010-х постановщик «Идеального мужа» понадобился буквально всем, став символом и жупелом прогрессивного крыла современного российского театра. Страстный любитель тенниса, Богомолов каждой из этих подач противников сумел воспользоваться на все сто (см.: Медийность), приписав их к числу тех скандалов, в огонь которых он подливал масло собственноручно (уход из МХТ, уход из «Ленкома»; см.: Табаков).

«Слава»

Артисты БДТ Валерий Дегтярь и Елена Попова и Константин Богомолов на репетиции. Фото: Стас Левшин

Премьера пьесы Виктора Гусева (1909–1944), вошедшего в историю прежде всего как автор текстов песен к кинофильму «Свинарка и пастух», состоялась в БДТ в 1936 году. В 2018-м Константин Богомолов ставит ее на исторической сцене театра, разглядев в стихотворной драме о двух сталинских инженерах потенциал для советского «Ла-Ла Ленда», что бы эта броская рекламная формула ни значила на самом деле. В спектакле занят дримтим сегодняшнего БДТ: Нина Усатова, Елена Попова, Александра Куликова, Дмитрий Воробьев, Полина Толстун, Анатолий Петров, Василий Реутов.

Смерть

Еще один излюбленный мотив театра Богомолова, по-своему варьируемый в ключевых его работах: десакрализация смерти, смерть как один из многочисленных эпизодов человеческой жизни в «Льде» по Владимиру Сорокину; проработка страха смерти в спектакле «Мой бластер разрядился» в Лиепайском театре; наконец, легендарный уже «Юбилей ювелира», в котором смертельно больной Олег Табаков бесстрашно играет человека, доживающего последние дни.

Сорокин

Творчество автора «Сахарного Кремля» и «Голубого сала» — один из ключей к театру Богомолова и важнейший его источник: «вывернутые стили», словно бы сходящие с ума эстетические традиции, текстовая игра спектаклей режиссера питаются художественной энергией сорокинской «Нормы» и романа «Роман». Богомолов экранизировал его «Настю» и инсценировал «Лед», а сам писатель создал русский перевод либретто для постановки генделевского «Триумфа Времени и Бесчувствия» (см.: Опера).

Табаков

Крестный отец Богомолова на большой театральной сцене: сначала режиссер долгое время работал в Театре-студии, именуемом в простонародье «Табакеркой», потом дебютировал в Камергерском переулке и стал помощником худрука МХТ. Осенью 2013-го — якобы после вмешательств цензуры на выпуске «Карамазовых» — Богомолов покидает насиженное место, но после нескольких лет работы штатным режиссером «Ленкома» возвращается в МХТ, чтобы поставить для Табакова «Юбилей ювелира».

Филология

Воспитанник литературной мастерской «Кипарисовый ларец» писал стихи с юных лет, первое образование и вовсе получил как филолог, а сегодня регулярно печатается как прозаик и поэт в «Русском пионере». Бэкграунд Богомолова-словесника очень ощутим в его зрелых режиссерских работах: сценарий «Лира», в котором Шекспир в эстетском переводе Михаила Кузмина монтируется с Ницше («Так говорил Заратустра»), Целаном («Фуга смерти»), Самуилом Маршаком, Варламом Шаламовым и Откровением Иоанна Богослова, вполне можно было бы издать как самостоятельный литературный опус (см.: Монтаж).

Экран

Любимый инструмент театра Богомолова: на видеоэкраны проецируются и снимаемые операторами в режиме реального времени крупные актерские планы, и текстовые комментарии режиссера (см.: Интертитры), и контрапунктирующий основному сценическому сюжету визуальный ряд.


Текст: Дмитрий Ренанский

Фото: Дарья Пичугина / театр «Приют комедианта»; Илья Долгих / Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко; Стас Левшин / БДТ имени Г. А. Товстоногова. На заглавной иллюстрации: Нина Усатова и Константин Богомолов на репетиции спектакля «Слава» в БДТ имени Г. А. Товстоногова (фото: Стас Левшин)