5 ноября 2020

Человек, который был королем: Памяти Шона Коннери

Сэр Томас Шон Коннери, актер, лауреат премий «Оскар», BAFTA, «Золотого Глобуса», шотландец, Бонд, Джеймс Бонд, умер 31 октября во сне. Ему было 90 лет.

Конечно, он был когда-то мальчишкой. Старые фотографии сохранили узнаваемую крутолобость, сияющие темные глаза, невероятные кельтские брови, узнаваемые мускулистые уши и невозможно обаятельную широчайшую улыбку. Но таких снимков не много — сыну рабочего и уборщицы в суровом Эдинбурге взрослеть приходилось быстро, с восьми лет он разносил молоко (и с тех пор наизусть запомнил расположение всех улиц родного города), в 16 лет подался служить на флот. (Сделал там две татуировки: «Мама и папа» на одной и «Шотландия навек» на другой. Много ль добра он к своим шестнадцати видел от этой самой Шотландии? А после? Недаром, наверное, стареть удалился на Багамы, по слухам, поклявшись не возвращаться, «пока Шотландия не станет свободной». И все-таки «Шотландия навек». В горах мое сердце. Ему многому предстояло научиться в юности, но только не великодушию, о нет, сэр, этого сызмальства было не отнять).

В кино он попадет уже совсем взрослым — не по возрасту, по сути. На экране мальчиком не будет — только мужчиной. Начинает сниматься в конце пятидесятых — на сцены и экраны выходят один за другим «молодые, рассерженные», а тут, как назло, появляется он, такой, совсем напротив, взрослый и расслабленный. Пока «сердитые молодые люди» заканчивали университеты и боролись за права рабочего класса, Шон Коннери, университетов не видавший (будучи представителем того самого класса), набирался жизненного опыта. Можно, наверное, и так сказать. Да попросту пытался выжить. До того, как он начнет учить весь мир «смешивать, но не взбалтывать», ему доведется перепробовать множество занятий: после демобилизации успел побыть футболистом (предлагали профессиональную карьеру), полировщиком гробов, детской нянькой (почему нет такого кино?), водителем грузовика, охранником, натурщиком (как раз в это время занялся бодибилдингом и сражал молодых художников наповал, «Адонис», — говорили про него самые впечатлительные). В начале 1950-х подрабатывал монтировщиком в эдинбургском Королевском театре — а там как раз нужна была массовка в мюзикл South Pacific. К тому моменту, когда шоу сошло со сцены, Шон Коннери уже успел сыграть в нем несколько небольших ролей, а потом и вовсе дублировал одного из главных героев.

© Chris Ware

Он невероятно быстро учился. Старший коллега по актерскому цеху снабдил молодое дарование всеми «нужными книжками», и, похоже, будущий сэр Шон проглотил их залпом: Шекспира, Толстого, Пруста, Ибсена, «Работу актера над собой» (куда же без нее). Занятная история, вроде бы не вполне тянет на серьезное образование, — но скажите, положа руку на сердце, сколько и каких книг надо прочесть в жизни актеру, чтобы сыграть брата Уильяма Баскервильского в экранизации «Имени розы» так, как это сделал Шон Коннери? Чтобы важнее Библиотеки и второго тома «Поэтики» Аристотеля ничего на свете не было. Разве что чья-то чужая молодая жизнь…

Дальше был театр, и были роли — сначала (недолго) маленькие, потом посерьезнее — в «Вакханках» Эврипида, в «Анне Кристи» О’Нила (где его герой был «как вода, когда все были грязью»). В кино начал с крошечных ролей, играл водителей грузовиков, бандитов, моряков, солдат, за пару лет дослужился до военного корреспондента и любовника Ланы Тернер в фильме «В другое время, в другом месте» — первая крупная роль. Его актерская карьера едва началась, а достоверность существования на экране уже не вызывает сомнений, эта органика совершенна, — он в самом деле чертовски быстро всему научился. Поначалу лучше всего ему удавались сцены драк — это тело просто не умело врать. Да и в жизни приходилось драться не раз: история с нью-йоркским гангстером, приревновавшим Шона Коннери к Лане Тернер и заявившимся на съемочную площадку с оружием, незабываема. Интересно, успел ли тот погордиться впоследствии, что однажды его вырубил сам Бонд, Джеймс Бонд? Как бы то ни было, Коннери его вырубил.

Он был настоящим — по нынешним временам невероятно настоящим. Актерский талант, жизненный опыт, чувство собственного достоинства, шотландское упрямство, брови, кулаки — все было подлинным. Когда камера, наконец, добралась до его крупных планов, там было на что посмотреть: этот до старости не гаснущий огонь в карих глазах говорил, что он во все ввяжется, а твердая линия губ — что он со всем справится. За полгода-год до первого Бонда на телевидении он сыграл Макбета (единственного, кажется, в истории, который искренне восхитился, увидев в воздухе призрачный кинжал: «а это что здесь за занятная штуковина?»), графа Вронского (самоуверенного, надежного и неотразимого) и Александра Македонского. Последнее слишком очевидно — пора было завоевывать мир.

© Corbis

Дальше был «Доктор Ноу» — и Шон Коннери впервые примерил эти костюмы, эти автомобили, этот пробор, эту сардоническую ухмылку, этот способ доставать беретту, целовать женщин и щелкать зажигалкой. Режиссер Теренс Янг обучил актера манерам, подобающим идеальному агенту на службе Ее Величества, — и Шон Коннери усвоил этот стиль навсегда, умудрившись не подменить им собственный. Джеймс Бонд стал его наградой и проклятием — он успел возненавидеть персонажа, принесшего ему всемирную славу, сыграл Бонда семь раз, но его актерские способности и амбиции простирались куда дальше Бонда.

За пределами «Голдфингера» и «Бриллиантов навсегда» он играл ковбоев, писателей, солдат, генералов и великих путешественников (от Амундсена до Алана Куотермейна), капитанов и врачей, полицейских и преступников всех мастей (от медвежатников до джентльменов-бандитов). Хичкок был прав — в пылающей энергии Коннери присутствовала целительная сила, он избавлял в «Марни» Типпи Хедрен от красного кошмара. Сидни Люмет был прав (пятикратно — столько раз они вместе работали): Шон Коннери был тем, кто способен выстоять под любым давлением, пожертвовав собой во имя спасения товарищей (пока Британия, как водится, истребляла своих верных солдат в фильме «Холм») или попробовав потягаться с самим Эркюлем Пуаро в «Убийстве в Восточном экспрессе». Брайан де Пальма в «Неприкасаемых» был прав: Шон Коннери мог быть великим наставником, тем, кто даже будучи смертельно раненым и залитым с кровью, хрипел в лицо молодого Кевина Костнера: «Что ты сейчас будешь делать?!». Потому что скорбеть можно и после, сначала надо было взять Аль Капоне, — спросите об этом у парня, который не единожды в своей жизни дрался с гангстерами.

Джон Бурмен был прав: кто, как не Шон Коннери был способен сыграть Зеда-экстерминатора в фантастическом «Зардозе», дикаря (полуголого, в ботфортах, красных шортах и с длинной заплетенной косой), преображенного интеллектуально и духовно до статуса спасителя человечества. Для этого надо всего лишь было прочесть и верно понять «Волшебника из Страны Оз», убить бога и выкрасть Шарлотту Рэмплинг. Шон Коннери, очевидно, мог и то, и другое. Хорошая книжка, славная девушка и немножко титаномахии — что еще нужно настоящему джентльмену?!

© John Downing

Джон Хьюстон был прав, как никто другой (ну, как обычно): Коннери должен был убить бога, чтобы самому стать богом, а для начала следовало послужить в Британской армии и нанести визит «брату Киплингу». В «Человеке, который хотел стать королем» Шон Коннери на пару с Майклом Кейном (в жизни они были друзьями еще с давних театральных времен) завоевывал Кафиристан, покорял экзотические племена, объявлял себя сыном и наследником Александра Македонского (кого же еще?!) и несколько месяцев — или дней — или минут — мир находился в равновесии, а «Золотая ветвь» принадлежала, кому следовало. Далее следовало разоблачение, бунт, падение в пропасть, и отрезанная голова в золотой короне (попробуйте напугать ею Макбета или бессмертного рыцаря в «Горце»).

Потом были всевозможные рыцари и короли: Зеленый рыцарь, постаревший Робин Гуд, бессмертный Рамирес, король Ричард Львиное Сердце, король Артур. Шон Коннери «хотел быть королем» потому что был им. В этой жизни все было по-настоящему.

Текст: Лилия Шитенбург
Заглавная иллюстрация: © United Artists