19 октября 2018

Быть в контексте

IMG_3450 (1)

Все звёзды светят по-разному. Кто-то предпочитает отражённый свет, кто-то — свой собственный. А кто-то готов использовать энергию, имя и ресурсы для того, чтобы в фокус внимания попали другие. По всей видимости, именно к таковым относится балерина Диана Вишнёва, которая шестой год подряд организует один из лучших фестивалей двух столиц — осенний танцевальный Context, собирающий звёзд первой величины. О главных событиях программы нынешнего форума — в обзоре Ники Пархомовской.

Подтексты контекста

За пять лет из трёхдневного экспресс-фестиваля со скромной программой Context превратился в смотр лучших сил современного танца. То ли магия самого имени Вишнёвой, то ли хороший менеджмент, то ли всё это вместе взятое, но программа Context неизменно вызывает удивление и даже восторг как у неофитов, так и у профессионалов. Начиная с 2013 года, несмотря на экономический кризис и геополитические трения, этот небольшой фестиваль исправно привозит в Россию best of the best. Именно благодаря Вишнёвой и Ко, в Москве и Питере побывали Martha Graham Dance Company и Alonzo King LINES Ballet, Нидерландский театр танца (NDT II) и Ballet Preljocaj, работы Матса Эка и Ханса ван Манена, Марты Грэм и Мориса Бежара, Сиди Ларби Шеркауи и Иржи Килиана — словом, тот самый контекст современного танца, без которого невозможно представить ни его настоящее, ни будущее.

В этом году Context вновь впереди планеты всей. На первый взгляд, программа его вроде бы невелика, но если присмотреться внимательнее, то сразу обнаружатся как минимум два события первостепенной для всех любящих contemporary важности. Это гастроли Национального балета Канады и российская премьера «Венесуэлы» Охада Наарина. Казалось бы, что тут такого? Канадский балет отнюдь не первая труппа в мире, а израильскую «Батшеву» мы уже неоднократно видели, в том числе и в рамках Context. Но канадцы приезжают в Москву и Питер не просто так, а с «Возникновением» — знаменитым шедевром Кристал Пайт 2009 года выпуска. Что касается «Батшевы», то, во-первых, Gaga много не бывает, а во-вторых, свою последнюю на данный момент премьеру израильтяне покажут практически сразу после ухода Наарина с поста худрука компании.

Помимо лаконичной зарубежной программы, которую на фестивале с самого его основания курирует хореограф и продюсер Самюэль Вюрстен, зрителей ждут обширный образовательный блок (ещё одна отличительная черта Context, в какой-то момент ставшая одной из его фирменных фишек) и вечер молодых хореографов, ради которого, вообще-то, весь фестиваль и затевается. Когда-то благодаря участию в Context Lab публика узнала имена Владимира Варнавы, Константина Кейхеля, Лилии Бурдинской и Ольги Васильевой; сегодня в конкурсе участвуют москвичи Константин Матулевский и Ольга Тимошенко, Алексей Кононов из Петербурга и Ирина Кононова из Ставрополя, а также Ксения Вист из Берлина. На кону — стажировка в известной танцевальной компании и, возможно, мировая слава, поэтому молодым танцпостановщикам есть за что побороться.

Из жизни насекомых

Артисты Национального балета Канады, постановка «Возникновение». Фото: Каролина Курас. Предоставлено пресс-службой фестиваля Context

И однако из всех показов, мастер-классов и воркшопов нынешней программы особенно выделяются два события, которыми Context 2018 войдёт в историю отечественного современного танца. Прежде всего, это российская премьера Кристал Пайт. Невозможно поверить, но до октября нынешнего года постановки одного из самых известных хореографов современности не бывали ни в Москве, ни в Петербурге (летом 2018-го новосибирский НОВАТ немного опередил фестиваль Вишнёвой, привезя в столицу Сибири пайтовские «Времена года» из Парижской оперы, однако видели их тогда немногие). Между тем на Западе это сейчас чуть ли не имя номер один, бесспорная величина, про которую говорят либо с восхищённым придыханием, либо с нескрываемым раздражением. Стиль канадки ни на кого и ни на что не похож, его часто называют антропоморфным, так как он исследует близость пластики человека и представителей животного мира, анализирует и фиксирует их созвучность и разность.

Работы Пайт (которые она, между прочим, создаёт с 1990 года) идут на самых престижных балетных сценах мира, от Парижа до Лондона. Их много, и они разные, но, по свидетельству очевидцев и отзывам критиков, их отличают неизменное чувство юмора и неудержимый азарт, яркая самобытность (тем более удивительная, что в XXI веке, казалось бы, невозможно придумать ничего нового) и пластическая сложность. Хореография Пайт, как это нетрудно было увидеть во время московских показов Emergence, физически затратная, и вместе с тем она дарит танцовщикам явное удовольствие от процесса исполнения. Когда на сцену из гигантской светящейся трубы выскакивают с громким топотом (куда более громким, чем предполагается, например, в классическом балете) непонятные скрюченные существа, постепенно расправляющие руки-крылья и татуированные тела, зал заходится в весёлом хохоте.

Дальше — больше: синхронно выставленные вперёд обнажённые женские ножки отсылают к канкану, но являются, конечно, пародией на него, а негромко произнесённые «раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять» задают заразительный и чёткий ритм, от которого невозможно избавиться и через сутки после спектакля. Однако Пайт не была бы признана интереснейшим из современных хореографов, если бы ограничивалась остроумным коллажем и просто изобретала новые пластические конструкции. Она идёт куда глубже, гениально воспроизводя всю систему межличностных взаимоотношений, синхронизируя, изобретая, проблематизируя. В итоге в рое то ли пчёл, то ли муравьёв мы узнаём всё человечество, а в танцовщиках видим самих себя — ранимых, одиноких, страдающих, но не способных прервать порочный бег по кругу. В конце труба засасывает толпу человеко-насекомых обратно, так и не дав многим из них наладить хоть какой-то контакт.

А зал взрывается овацией: Пайт не только говорит о главном, но и делает это в эффектной и одновременно доступной форме. Её хореография со сложносочинёнными прыжками, скрюченными конечностями, красноречивыми «животными» позами «попадает» сразу и в самое сердце. А нестандартные визуальные решения, игра света и тени, изобретательные костюмы и ироничный грим не только радуют в каждый отдельно взятый момент, но и придают объём и целостность всему спектаклю.

Венесуэла, любовь моя

Артисты Танцевальной компании «Батшева», постановка «Венесуэла». Фото: Ascaf. Предоставлено пресс-службой фестиваля Context

В России, в том числе стараниями фестиваля Context, медленно, но верно формируется культ Охада Наарина. Те, кто практикует современный танец, активно осваивают изобретённый им стиль Gaga, а те, кто предпочитает двигаться, сидя в театральном кресле, — охотно раскупают билеты на спектакли знаменитого израильтянина (даже, добавим в скобках, несмотря на, мягко говоря, нешуточные цены). Под натиском напористой и энергичной «Батшевы» рушатся и бастионы классического балета: так, в прошлом сезоне в репертуаре Московского академического музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко появился «Минус 16» Наарина, который незамедлительно стал хитом столичной танцафиши. Но гастроли «Батшевы» по-прежнему вызывают ажиотаж: видимо, нам катастрофически не хватает здорового ближневосточного драйва, и это хоть какой-то способ зарядиться позитивом.

Судя по всему, новая работа Наарина вполне может дать всем нам искомую подпитку и одновременно почву для размышления. Если верить анонсу, здесь хореограф «исследует тему диалога и конфликта между движением и заключённым в нём значением». Если же верить видеороликам в YouTube, «Венесуэла» — про агрессию и насилие, про то, сколько может вынести того и другого современный человек, про политику как отражение повседневного кошмара нашей реальности. А если, наконец, верить собственному опыту соприкосновения с Gaga, то новая работа, как и все предыдущие спектакли Наарина, — о человеке, о том, как движения тела соотносятся с движениями души, как внешнее обнажает и обостряет то, что внутри. В этом смысле особенно показателен звуковой ряд «Венесуэлы», смонтированный самим Наарином (под псевдонимом Максим Варатт, как обычно и бывает), где старинные григорианские хоралы перетекают в современное техно, а духовные песнопения — в минималистские инструментальные композиции.

Но поскольку организаторы фестиваля настаивают, что трактовать спектакль «Батшевы» можно тысячью разных способов, то лучше, действительно, один раз увидеть, чем сто раз прочитать. Тем более что, согласно идее самого Наарина, язык Gaga абсолютно универсален, так как является способом выражения сущности каждого конкретного человека. Убедиться в справедливости его слов (или оспорить их) профессионалы смогут на интенсиве по Gaga для танцовщиков и хореографов в Школе танца «Цех», а любители — на московской встрече мэтра с поклонниками в Еврейском музее и центре толерантности. В любом случае, без Gaga никто из гостей Context в этом году не останется.


Текст: Ника Пархомовская

Заглавная иллюстрация: Артисты Национального балета Канады, постановка Paz de La Jolla. Фото: Каролина Курас. Предоставлено пресс-службой фестиваля Context