10 сентября 2018

Дэвид Войнарович: «Никогда не отказывайся от красоты»

David Wojnarowicz (1954–1992), Bread Sculpture, 1988–89

Именно такими были слова американского художника Дэвида Войнаровича, сказанные другой американской художнице, Зои Леонард, в ответ на её сомнения по поводу аполитичности созданных ею фотографий: «Никогда не отказывайся от красоты. Мы боремся, чтобы обладать подобными вещами и вновь обладать красотой». Куратор Лизавета Матвеева о ретроспективе Дэвида Войнаровича в Нью-Йорке — специально для Masters Journal.

Писатель, музыкант, фотограф, квир-художник, живописец и активист Дэвид Войнарович не так хорошо знаком российской публике, как, скажем, Жан-Мишель Баския или Энди Уорхол, но его вклад в современное искусство нисколько не меньше. Впрочем, одна из акций Дэвида косвенно знакома нам по апроприации, совершённой Петром Павленским, когда тот зашил себе рот в ответ на нарастающую цензуру. Войнарович сделал то же самое ещё в 1989 году — в знак протеста против замалчивания эпидемии СПИДа правительством. Музей Уитни впервые представил ретроспективу Дэвида Войнаровича подобного масштаба: ни при его жизни, ни после смерти не было ни одного проекта, демонстрирующего всё многообразие творчества Войнаровича.

Художник-самоучка, рано осознавший собственную гомосексуальность и сбежавший из дома от семейного недопонимания, он не ограничивал себя каким-либо жанром, а реализовывал свои идеи в текстах, фотографии, видео, живописи, рисунках, музыке, инсталляциях и акциях. Из-за нищеты в 1980-х годах Войнарович собирал дешёвые печатные материалы, доступные в Нижнем Ист-Сайде, и использовал их при создании собственных произведений: вероятно, отсюда возник коллаж как основополагающий метод работы художника, вне зависимости от того, плоскость это или объём. Разнообразие стиля Дэвида и составляет его стилистическую целостность.

David Wojnarowicz. Untitled (One Day This Kid . . .). 1990–1991. © Estate of David Wojnarowicz

Войнарович, прежде всего, идентифицировал себя как писателя. Возможно, именно поэтому отсчёт его художественной деятельности ведётся на выставке с проекта 1979 года, посвящённого французскому поэту Артюру Рембо. После возвращения из Парижа 21-летний Дэвид сделал серию фотопортретов трёх своих друзей в маске с лицом Рембо в разных локациях Нью-Йорка, как если бы поэт фотографировался в любимых им местах: в метро, на Кони-Айленде, в круглосуточных дайнерах, на пирсах Гудзона, в доках Митпэкинга. Сам Войнарович видел множество параллелей в биографиях: оба отвергали установленные нормы и находились в поиске более чувственных способов взаимодействия с миром, оба использовали свою непохожесть, необычность в качестве предмета собственного искусства, принимая статус аутсайдера. «Я — это другой» — это не только самое известное изречение Рембо, но и в определённом смысле модель жизни Дэвида Войнаровича. Образ маски, присваивание иной идентичности, лицá Другого, — стандартная ситуация для времени массмедиа и «общества зрелища», где каждый из нас ежедневно играет ту или иную роль в условиях саморазвивающейся экономической системы. Вместе с тем Войнарович был Другим, он был вне системы, вне норм, вне общества — его идентичность приравнивалась к отклонению, и у него имелось лишь два пути: либо скрываться под маской, либо мужественно от неё избавиться. Сокрытие лица, безусловно, связано и с уязвимостью, желанием себя обезопасить и спасти в условиях нестабильности и надвигающегося кризиса.

Нью-Йорк в 1980–1990-х годах зачастую представляют в крайне идеализированном ключе: независимая культура, свободные отношения, подъём современного искусства… но за кадром остаются тысячи людей, погибших из-за нежелания государства бороться с эпидемией СПИДа цивилизованным путём. Войнарович был свидетелем ухода его друзей, в том числе и бывшего возлюбленного — Питера Худжара, чьи предсмертные фото, трогательно сделанные Дэвидом, также представлены на выставке. Позднее художник узнает о собственном диагнозе, и его искусство станет ещё более ультимативным. С обозначением диагноза в работах Войнаровича появляется и нарратив: от послания самому себе восьмилетнему — мальчику, которому только предстоит столкнуться с гомофобией и ненавистью окружающих, до нанесённого поверх фотографии ряда риторических вопросов о роли маленького лягушонка в окружающем его мире.

Изначально куратор Дэвид Киль предложил музею сделать выставку, посвящённую пирсу № 34, где с 1983 по 1984 год Дэвид Войнарович вместе с Майком Бидло устроил альтернативную андеграундную арт-площадку, — это было место притяжения для представителей художественной сцены Ист-Виллиджа, отвергнутых системой. Заброшенное здание наполнилось скульптурами и другими объектами, стены были расписаны, авторы устраивали перформансы и иные акции, а пол оказался покрыт травой, причём настолько органично, что невозможно было догадаться, что её специально вырастил сам Войнарович. Художники создавали искусство для друзей и друзей друзей, не предполагая появления широкой публики. Уже в наши дни была сделана реконструкция этого проекта, носящая скорее архивный характер, в 205 Hudson Gallery в Нью-Йорке. К слову, на пирсе выставлялся и один русский художник, эмигрировавший в США в 1979 году, Валерий Герловин.

Но от идеи полностью посвятить выставку пирсу № 34 кураторы отказались, признав, что фигура Войнаровича требует осмысления средствами наших дней. Нужно заметить, что, помимо ретроспективы в Музее Уитни, в Нью-Йорке проходит ещё две выставки, посвящённых художнику. Одна — в галерее P·P·O·W, где собраны ключевые для понимания творчества Дэвида инсталляции, а вторую устроили в библиотеке Нью-Йоркского университета, чтобы показать хранящийся там архив художника, включая его записные книжки, дневники, рисунки, объекты и фотографии, и тем самым контекстуализировать артистические практики Войнаровича.

Хоть выставка в Музее Уитни и подвергается критике за гламуризацию проблемы, которая так и остаётся проблемой и требует более глубокого решения, нельзя не признать, что эта экспозиция крайне необходима в наши дни, ибо наглядно показывает, насколько важна роль художника в условиях псевдостабильности сложившихся социополитических отношений внутри и между государствами, между людьми. Позитивистское понимание фигуры художника здесь сменяется моделью «художник как певец современности», пусть его песни и печальны и безжалостны. В связи с этим вопрос, вынесенный куратором Музея Уитни в заглавном тексте: «Как нам жить?» (How Shall We Live?), так и не находит ответа.

Выставка открыта до 30 сентября.


Текст: Лизавета Матвеева

Заглавная иллюстрация: David Wojnarowicz (1954–1992). Bread Sculpture. 1988–1989. © Estate of David Wojnarowicz