18 декабря 2019

ГЭС-2. Место силы

1_GES-2_photo_ V–A–C _ Gleb Leonov

В 2020 году долгожданный ГЭС-2 откроет первый сезон. Площадь реновируемого здания составляет 40 тысяч квадратных метров. Реновацию сооружения 1906 года постройки проводит всемирно известное архитектурное бюро Renzo Piano Building Workshop под руководством Ренцо Пиано, автора Национального центра искусства и культуры Жоржа Помпиду. Рядом со зданием планируется возвести берёзовую рощу, внутри же бывшей электростанции расположатся: творческие мастерские по керамике, металлу и текстилю, библиотека, аудитория на 420 посадочных мест. Выставочные пространства займут восемь тысяч квадратных метров, но и этим команда проекта не ограничится. В ГЭС-2 будут созданы студия звукозаписи, фотолаборатория и помещение для хранения коллекции.

Сегодня стройка выходит на финишную прямую. Мы встретились с кураторами перформативного отдела и поговорили о том, как устроена система изнутри, над чем они работают для ГЭС-2 в момент реновации здания.

— Как начиналась работа над музыкальной частью «ГЭС-2 оперы»?

Мария Крамар: Commission ГЭС-2 (или, по-русски, «Заказные работы») — это серия проектов, посвящённых электростанции ГЭС-2: её прошлому, будущему и настоящему моменту трансформации. На месте бывшей станции сейчас рождается новая институция. Мы встречались с большим количеством художников и предлагали им порассуждать на различные темы вокруг ГЭС-2: урбанистика, археология, антропология, история искусства и др. Художник Всеволод Лисовский был одним из первых, кто начал работать с наследием ГЭС-2 ещё до того, как мы к нему обратились. Он ходил на станцию, когда её уже вывели из эксплуатации, но несколько сотрудников всё ещё работали там. Лисовский брал у них интервью, в том числе у бывшего обходчика станции Ильи Власова. Обходчик выполняет ежедневный ритуал обхода и проверки всех этапов работы станции, это очень ответственная позиция, хотя и не самая высокая. Беседы с обходчиком легли в основу вербатима, затем родилось предложение сделать оперу, и мы пригласили Андрея Родионова, чтобы он на основе вербатима сделал поэтический текст, на который Митя Власик должен был создать музыку. Вначале была идея взять естественные звуки станции (шум турбин, двигателей) — найденный саунд-скейп, потом от неё отказались, и проект разделился на два вида реализации. Постоянная аудиоинсталляция на территории ГЭС-2 — это монолог обходчика, лёгший в основу либретто, звуки прошлого, которые посетители слышали бы всякий раз, придя на выставку или просто выпить кофе. Аудиоинсталляция будет активироваться по ходу маршрута посетителей. Второе воплощение проекта — live, его мы представляем в концертном зале, с оркестром, актёрами, певцами, танцорами.

Здание ГЭС-2. Фото: Глеб Леонов. Предоставлено пресс-службой
V-A-C

— Расскажите подробнее про live.

Андрей Паршиков: ГЭС-2 делает акцент на искусстве, ориентированном во времени, а не в пространстве. Поэтому передача опыта от художника, актёра или перформера зрителю будет важнее, чем просто выставка. Дискуссии, театр, кино — будет очень много всего.

Мария Крамар: Помимо практик, связанных с искусством, мы планируем здесь спортивные и просветительские события, которые могут быть интересны разному зрителю. Спортивные состязания, интеллектуальные игры.

Андрей Паршиков: У нас даже есть отдел экспериментального спорта.

— В эти практики будут вовлечены художники?

Мария Крамар: Когда-то да, когда-то нет. Мы всё время боремся с тем, что нас называют антидисциплинарными или междисциплинарными. Мы пытаемся объяснить, что дисциплин для нас не существует вообще. Мы не мешаем кино с театром или искусство с театром: этими категориями мы не мыслим в принципе.

— Тем не менее внутри проекта ГЭС-2 вы предусмотрели разделение на кураторские отделы: перформанс, театр, музыка и пр. Расскажите, какие есть отделы и кто из вас за какой отвечает.

Андрей Паршиков: Я отвечаю за перформансы, но я ещё и выставочный куратор. И за музыку ещё немного…

Мария Крамар: Я занимаюсь выставками, перформансами, театр и музыка мне тоже интересны… Если ты занимаешься книгой, это не значит, что ты не можешь предложить композитора для проекта. У нас большой коллектив, предлагают все, но зоны ответственности разные.

Андрей Паршиков: За live отвечаем я, Оля Цветкова, Аня Ильдатова, Никита Рассказов и Дима Ренанский.

— Кто отвечает за кино?

Андрей Паршиков: Кирилл Адибеков.

Мария Крамар: И Андрей Василенко.

— Все ваши проекты встроены в пространство станции. Насколько плотно вы работаете с архитектурным бюро, которое это пространство реконструирует?

Аня Ильдатова: С архитекторами мы работаем довольно плотно. Мы посредники между ними и художниками. Предположим, мы пригласили художника, и он говорит: «Хочу, чтобы у вас в кафе стоял розовый слон». Архитекторы отвечают: «Вы что, совсем с ума сошли?» И кураторы работают меж двух огней, пытаясь их помирить.

— Как вы будете обыгрывать историю электростанции в своём проекте в целом, не только в опере?

Мария Крамар: Мы работаем с историческим зданием, но не пытаемся фетишизировать, эстетизировать его историю. Больше четырёх лет мы работаем над архивом, хотя «архив», может быть, не совсем корректное слово, — над базой данных, структурированной по темам: экономика, антропология, архитектура. Благодаря этой базе данных становится понятно, каким образом станция ГЭС-2 воплощалась через различные медиа: фильмы, фотографии, литературу и т. д. Наши экспедиторы — историки — ходят в архивы, отслеживают в документах все упоминания об электростанции ГЭС-2. Нас интересуют любые данные: сколько людей работало, каким образом формировались кадры и как ГЭС-2 была связана с другими станциями. Она, кстати, не была большой и уникальной станцией, напротив, достаточно заурядной. ГЭС-2 никогда не отапливала, не давала электричество ни храму, ни Кремлю, в отличие от ГЭС-1 на Раушской набережной. У нас нет задачи подчеркнуть историческую значимость станции. Мы стараемся собрать фактологическую базу данных и предлагаем художникам доступ к ней, на основе чего они могут готовить свои работы — не только про прошлое, но и про будущее. Большая база данных будет в доступе и у зрителей.

— Что вы проводите в момент подготовки к открытию?

Андрей Паршиков: В августе, например, мы открыли проект композитора Ари Бенджамина Мейерса «Московские соло. Кунстхалле музыки». Он уже делал подобную историю в Гонконге. Мы подготовили портфолио московских музыкантов, из которых Ари выбрал четверых. На Черёмушкинском рынке Настя Толчнева (Lovozero) сделала концептуальный проект, который связан с критической точкой продажи опредёленных продуктов. После того как эти продукты продавались, весы издавали какой-то звук: гимн орехов, симфонию пельменей и т. д. Исполнителями здесь выступали сами продавцы. В ТЦ «Тройка» Коханов с Алимпиевым сделали невероятную, красивую работу под названием «Дальше только громкая связь». В «Тройке» есть траволаторы, которые, подобно молнии, пронизывают архитектуру торгового центра, и Алимпиев придумал, что они с Кохановым, тоже как молния, ворвутся в тихий омут потребления с помощью громкой связи. Это был очень сложный и громкий перформанс с участием десяти человек с громкоговорителями: они по нарастающей читали текст, написанный Алимпиевым. Группа «Созвездие отрезок» вместе с резидентами рынков играли на удивительных музыкальных инструментах на Братиславском рынке. Антоха МС на Ленинградском рынке сделал проект «Музыкальная переменка»: с помощью музыки отвлёк продавцов от работы.

Мария Крамар: В 2019-м мы запустили проект «Из центра» — продолжение проекта «Расширение пространства», с которым вы можете ознакомиться на сайте expandingspace.ru. В этом году у нас была задача выйти за пределы не только географического центра, но и той аудитории, которая у нас уже есть. Мы решили поработать с новыми сообществами, местами, зрителем. В Лефортово, например, помимо оперы мы вместе с архитектурным бюро «Проектная группа 8» обустраивали одну из площадок внутри кампуса МЭИ. В смарт-библиотеке А. А. Ахматовой мы делали постановку Андрея Стадникова, в нескольких кинотеатрах делали кинофестиваль «Киномарафон», и до сих пор его участники продолжают снимать кино с Андреем Сильвестровым. В Сколково мы делали ролевую игру живого действия «Правосудие против шерсти». Затем открыли «Кунстхалле музыки» и ещё «Странные кружки».

Аня Ильдатова: Это проект, в котором художники делают серию кружков в Домах культуры. Так, в ДК «Берендей» в Хорошёво-Мнёвниках кружки вели Алексей Коханов, певец и музыкант, и Таня Чижикова, хореограф. Мы выбираем ДК не в центре Москвы и таким образом пытаемся инфицировать их своими идеями.

— И они инфицируются?

Аня Ильдатова: Мы приводим классных художников вести кружки не для того, чтобы сказать: «Смотрите, как классно бывает, ну всё, мы пошли, оставайтесь дальше в Хорошёво-Мнёвниках», но чтобы педагоги, которые постоянно занимаются с детьми в ДК, возвращались к нам в ГЭС-2 и участвовали в программах неформального образования.

— Выходит, проекты «Расширение пространства» и «Из центра» нужны, чтобы людей завести на ГЭС-2? Что для вас важнее в этих проектах: работа с новыми людьми или взаимодействие с Домами культуры?

Мария Крамар: Конечно, создание методологии работы с различными сообществами, поскольку ГЭС-2 — большая площадка в центре Москвы, куда будут приходить разные люди, случайные и неслучайные, заинтересованные в искусстве и…

Андрей Паршиков: …в еде, выпечке, спорте.

Мария Крамар: Заинтересованные укрыться от дождя. Общение с каждой из этих групп требует владения разными языками. Чтобы освоить эти языки, мы разделились на сателлиты по районам и наблюдали за различными сообществами, от временных и случайных до постоянных. То есть мы не просто приехали, высадились в Лефортово, показали и ушли. Мы вели готовую работу и старались выстроить коммуникацию с сообществами: понять, что им нужно, почему и как. Часть проектов родились в диалоге с ними, например постановка Андрея Стадникова в смарт-библиотеке А. Ахматовой: в ней участвовали местные жители. Ролевую игру живого действия мы делали с сообществом шахматистов — достаточно интересное коммьюнити профессиональных и непрофессиональных игроков. Там мы поняли, что никакого сообщества шахматистов нет. Есть шахматисты-профессионалы и есть любители, которые просто играют в шахматы, — таких одна десятая москвичей. Иногда может быть и подобный результат: работа с коммьюнити приводит к тому, что ты понимаешь — никакого коммьюнити, собственно, и нет.


Интервью: Елена Юшина

Заглавная иллюстрация: здание ГЭС-2. Фото: Глеб Леонов. Предоставлено пресс-службой V-A-C