10 августа 2019

Глазами Запада: страх и ностальгия в летних сериалах

755629188034950

На летний сезон выпали сразу две очень громкие сериальные премьеры. В июне канал HBO показал «Чернобыль». В июле Netflix представил третий сезон суперуспешной фантастической саги «Очень странные дела». Помимо успеха, сериалы объединяют время действия — 80-е — и, что самое главное, «русский след».

В «Чернобыле» он очевиден: действие разворачивается в позднем СССР, куда тут без русских… В «Делах» всё хитрее: герои саги, подростки, сражаются с нечистой силой, и в этот раз виновниками её появления оказываются как раз советские военные, которые хитрым образом пробрались с Камчатки в американскую глухомань.

Объяснить «русский след» можно просто и односложно: мы живём в эпоху новой холодной войны, конфликты старой «холодной войны» — между свободными и несвободными людьми, кока-колой и водкой, военными и подростками в пёстрых шмотках — опять стали актуальными. Ну а дальше остаётся только передать слово политологу (или футурологу), попросить его объяснить нюансы противостояния государств и рассказать, когда же оно кончится.

Есть другое объяснение — более сложное. И «Чернобыль», и «Дела» — сериалы не «про русских» и не про «Советы». Оба сериала построены вокруг одного и того же явления — ностальгии по 80-м. Последней по-настоящему романтической и наивной эпохе, у которой были свои заблуждения, иллюзии и фантазии. Как раз подросли и стали взрослыми те, кто в это время родился, в чьей памяти оно отпечаталось как набор смутных младенческих образов, запахов, звуков. Наконец, 80-е — последняя на сегодня эпоха, которая обладала своим ясно читаемым, очень цельным стилем. Когда произносят слово «80-е», в сознании в качестве ассоциаций возникают не слова, не фамилии и не события, а наивные цвета видео, неоновые огни, синтезаторные звуки. К этому стилю возвращается вся современная массовая культура, использует его элементы: и поп-музыка балуется с атмосферными шумами, и кинематограф раз за разом приходит к видеовизионерству.

Кадр из сериала «Очень странные дела», реж. Росс Даффер, Мэтт Даффер, 2016-2019

«Дела» на этой ностальгии были построены с самого начала: в каждом сезоне и каждой серии можно упражняться в узнавании цитат и отсылок к классике почти 40-летней давности. Во втором сезоне появлялась героиня по имени Макс — и, конечно, гоняла на всех видах транспорта, напоминая про своего безумного тёзку из фильмов Джорджа Миллера. Саундтрек собирали только из суперхитов «новой волны» и диско, хотя использовали деликатно и тонко (скажем, в первом сезоне, где один из героев то ли умер, то ли остался жив, главной темой была Should I Stay or Should I Go группы The Clash). Этот путь неизбежно вёл к теме страшных русских: она — часть того стиля, с которым сериал играет.

Куда более прямолинейно с 80-ми обращается «Чернобыль»: здесь нет или почти нет собственно стилизации. Его автор Крейг Мейзин с эпохой не играет, он её досконально реконструирует и воссоздаёт. И в плане бытовом: первое, что бросалось в глаза, — как раз достоверность мебели, планировки квартир, причёсок, одежды. И в плане вообще художественном: «Чернобыль» реактуализирует «серьёзный», а не фантастический извод драматургии 80-х. Тот, в котором конфликт замешен на бесчеловечности и жестокости тоталитаризма. Как в «Белых ночах» с Барышниковым и лучших «советских» частях Бонда, здесь разворачивается борьба между безжизненной машиной и живым человеком. Только в новой версии: раньше борьба была просто между чиновником и учёным, военными и гражданином; теперь есть министр Щербина, усилиями великого Стеллана Скарсгарда превратившийся в фигуру уникальную — бездушного функционера, в котором страх пробуждает человеческое, который на экране трансформируется из восковой цековской куклы в живого и по-своему отважного героя.

Кадр из сериала «Чернобыль», реж. Крэйг Мазин, 2019

И «Дела», и «Чернобыль» — пик этого увлечения 80-ми. Дальше ему просто некуда развиваться, разве что в сторону точных, покадровых копий. Но развития, скорее всего, не будет. Подрастают дети 90-х, им тоже нужны свои сериалы, своя массовая культура, свои объекты для ностальгии. Может, образец окажется менее цельным и романтичным. Может, его даже нельзя будет назвать стилем, и наверняка внутри него не будет зашифровано такой ясно читаемой идеологической подоплёки. Но это даже лучше: всё-таки лозунги в 80-х были не такими завораживающими, как цвет и звук этого времени.


Текст: Иван Чувиляев

Заглавная иллюстрация: кадр из сериала «Очень странные дела», реж. Росс Даффер, Мэтт Даффер, 2016-2019