23 января 2018

«Горебогатырь Косометович»: возвращение оперы

vedomosti.ru

Спустя два с лишним века оперу Мартин-и-Солера и Екатерины Великой «Горебогатырь Косометович» вновь сыграли в Эрмитажном театре.

Висенте Мартин-и-Солер, призванный к петербургскому двору во времена правления Екатерины II, в 1788 году, — композитор отнюдь не заурядный. Ученик великого падре Мартини, у которого в Болонье учились Моцарт, Йоммелли, Иоганн Кристиан Бах и Глюк, он с успехом работал в городах Италии, при дворе неаполитанского короля Фердинанда IV, в Вене — при императоре Иосифе II. «Валенсианский Мартини» (так его назвали, чтобы не путать с двумя другими Мартини: падре Мартини из Болоньи и немецким Мартини) водил знакомство с Моцартом и Сальери, равно успешно писал и оперы-сериа и оперы-буффа, в том числе на либретто знаменитого Лоренцо да Понте.

О популярности сочинений Мартин-и-Солера можно судить хотя бы по тому факту, что сам Моцарт процитировал мелодийку из его оперы «Редкая вещь», вложив в уста Лепорелло восклицание «O, cosa rara!», каковая фраза безошибочно опознавалась современниками.

Так что приглашение известного композитора к русскому двору было вполне закономерным: Екатерина Великая, не чуждая изящным искусствам, желала, разумеется, заполучить лучшее из имеющегося. Для императрицы, нешуточно увлекавшейся сочинительством, написавшей немало сцен, пьес и драм для театра, сочинение оперных либретто было, однако, отнюдь не только развлечением или упражнением в различных литературных стилях. Екатерина всегда придавала своим либретто актуальное, подчас политическое, звучание, выводя узнаваемых персонажей; она писала, что называется, на злобу дня.

Литературной основой ее сюжетов становились русские сказки, былины, словом — «преданья старины глубокой». Императрица всемерно подчеркивала в своих писаниях «русскость» в самых разных проявлениях, будь то приметы русского усадебного или крестьянского быта, русские песни или характерные речевые обороты. Так Екатерина пыталась — не без успеха! — привить к русскому культурному древу побег европейской оперы. И с помощью целой плеяды итальянских композиторов, преимущественно принадлежавших неаполитанской школе, ей это отличнейшим образом удалось.

В некотором смысле «Горебогатырь» стал провозвестником «Руслана», хотя сатирическая подоплека оперы, внятная современникам Екатерины, в опере Солера гораздо сильнее, чем в опере Глинки. Из-под пера Екатерины вышел настоящий политический памфлет, в котором прообразом главного героя стал кузен императрицы, шведский король Густав III, как раз в то время пытавшийся вернуть Швеции статус великой державы, отобранный у нее Петром I. Именно поэтому Екатерина не велела показывать оперную сказку «на городском театре» — дабы не обидеть дипломатический корпус.

Однако же на премьере оперы в Эрмитажном театре, состоявшейся 29 января 1789 года, дипломаты присутствовали. Опера быстро стала популярной; ее ставили повсеместно в русских усадьбах, в частных театрах. Внуки Екатерины II, Александр и Константин, знали оперу наизусть и распевали арии из нее. А игра в свайки и бабки, которой, согласно сюжету, увлекался главный герой, оказалась увековечена в двух скульптурах, установленных на крыльце Александровского дворца в Царском Селе.

Либретто Екатерина писала в соавторстве со своим личным секретарем Александром Храповицким. Что касается музыки, то Мартин-и-Солер честно пытается примирить здесь европейскую оперную традицию с русским мелосом; нет-нет да и проскакивают в опере чисто классицистские обороты, которые нередко встречаются у Моцарта, или типические каденции. С той только разницей, что у Моцарта и мелодика арий, и гармония ансамблей не в пример ярче, непредсказуемей и пластичней, чем у «испанского Мартини».

Усилия Солера по русификации оперного жанра были им продолжены в последней его опере на либретто Екатерины, «Федул с детьми». Однако усилия эти были оценены императрицей лишь отчасти. Она нашла, что только хоры вышли у автора по-настоящему русскими по духу и строю, в ариях же она услыхала «много италиянского», по свидетельству Храповицкого.

Наивную прелесть музыки и милую архаику русского сказочного языка сполна могли оценить слушатели, оказавшиеся в вечер премьеры в Эрмитажном театре, где произошло воистину второе рождение оперы «Горебогатырь Косометович». Проект был осуществлен в рамках ежегодного фестиваля EARLYMUSIC, руководимого Андреем Решетиным, и стал его центральным событием, восстановив утраченную связь времен с «золотым веком» Екатерины Великой. Разумеется, подобные музыкальные редкости, извлеченные из небытия, представляют прежде всего археологический, исторический интерес; однако и в смысле исполнительства на премьере все обстояло вполне благополучно. И юные солисты: Илья Мазуров (Горе-богатырь), Андрей Сторожев (Кривомозг), Виталий Соболев (Тороп), Юлия Хотай (Локтмета), и «Оркестр Екатерины Великой» под управлением скрипача Андрея Пенюгина радовали филигранной отделкой музыкального текста и почти идеальной «впетостью» и «выгранностью» в него. Молодые голоса звучали звонко, ансамбли радовали чистотой тона и отчетливой агогикой, а гибкая фразировка была искусно сопровождаема музыкантами оркестра (скорее, впрочем, инструментального ансамбля). Партию первой скрипки вел сам Андрей Пенюгин, партии вторых скрипок ловко и соревновательно играли Андрей Решетин и Сергей Фильченко.

Барочные танцы были поставлены постоянным партнером фестиваля Клаусом Абромайтом; нарочитая, картинная жестикуляция (Данила Ведерников) — каждый жест, каждый поворот кисти, головы, корпуса казались эдакой вычурной виньеткой, розанчиком, вытканным по текстовой канве, — восполняла недостаток визуальности: декораций фактически не было, их заменяли два-три легких передвижных стенда.

Главной визуальной приманкой стали роскошные костюмы, выдержанные в квазибарочном, пародийном стиле; их предоставила Наталья Метелица, директор Театрального музея.

Несколько утяжеляли течение спектакля затянутые разговорные диалоги, каждое слово в них произносилось наособицу, с оттяжкой, как бы «на котурнах»; за прочтение текста, фонетику и интонирование отвечал Андрей Решетин. Впрочем, стоит оценить по достоинству амбициозность и историческую важность подобной реконструкции практически забытой оперы; в ней нашлось место и почтенной старине, и цветущей молодости, персонифицированной в солистах и музыкантах оркестра.


Верен до конца

Из трех опер, созданных Мартин-и-Сoлером в Вене на либретто Лоренцо да Понте, наиболее известной стала «Редкая вещь» (Una cosa rara), поставленная при австрийском дворе в 1786 году. Именно с постановки этой оперы осенью 1788-го на петербургской придворной сцене начался русский период творчества композитора, оказавшийся счастливым и плодотворным. Мартин-и-Сoлер остался в Северной столице до конца своих дней, прервав петербургскую карьеру лишь для поездки в Лондон в оперном сезоне 1795 года.


Текст: Гюляра Садых-заде

Статья была опубликована ранее в газете «Ведомости»

Фото на заглавной иллюстрации: vedomosti.ru