16 июня 2018

Игра по-крупному

Medea_4

Подходящий к концу театральный сезон 2017/2018 прошел под знаком дела «Седьмой студии», но подарил петербургской сцене не одну знаковую премьеру. В лидерах — «Три толстяка» Андрея Могучего в БДТ, «Гамлет» Юрия Бутусова и «Медея» Евгении Сафоновой. О ключевых спектаклях и первых итогах сезона — Дмитрий Ренанский.

Подведение итогов сезона предполагает констатацию успеха одних театров (спектаклей) и неуспеха других, при этом вроде бы обязателен разговор о главных и второстепенных сюжетах и тенденциях локальной сцены, о том, как те, в свою очередь, вписываются в общемировые тренды, как соотносятся со становящимся каждый год все более неуловимым «духом времени». Нынешним летом ничем подобным заниматься не хочется — подходящий к концу сезон меньше всего располагает не только к составлению рейтингов конкретных постановок, но и вообще к размышлениям о профессиональном, художественном: что в 2017 году, что в первой половине 2018-го жизнь театра в России определялась военным положением, а жертвами преследования — реальными или потенциальными — оказались едва ли не все протагонисты отечественной сцены. В таких травматических обстоятельствах вряд ли можно говорить о естественном течении театрального процесса, а значит, любая попытка его анализа in toto выглядит бессмысленной.

Это тем более касается петербургского сезона 2017/2018 — он примечателен в первую очередь не столько общегородской театральной панорамой, детали которой сливаются до полной неразличимости в маловыразительный грязно-серый фон, сколько возвышающимися над ним этапными премьерами, значение которых, что называется, трудно переоценить. Подошедший к концу сезон подарил публике Северной столицы редкую роскошь: вместо того чтобы подмечать черты сиюминутной театральной моды, минувшие 10 месяцев мы могли посвятить неторопливому созерцанию по-настоящему серьезных художественных феноменов, позволяющих говорить и о традициях петербургских подмостков, и об их обновлении. Главный сюжет сезона, впрочем, формулируется сам собой: это большой театральный стиль в самых разнообразных эстетических и стилевых его проекциях, обнаруживающих себя и на больших, и на камерных сценах. Ключевыми достижениями минувшего сезона стали масштабные, эпические постановки — спектакли больших тем и широкого дыхания, попадающие в нерв времени, в ощущение сценической правды, созвучной сегодняшнему дню.

Без феминитивов

Лаура Пицхелаури в спектакле Юрия Бутусова «Гамлет»

«Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали / Привет, оборотная сторона медали / Рассмотрим подробно твои детали» — эти затертые от неуместного использования строки Бродского вполне могли бы стать резюме петербургского театрального сезона 2017/2018: две ключевые его премьеры, вышедшие в Театре имени Ленсовета, посвящены исследованию феномена трагического.

В декабре худрук Юрий Бутусов выпустил на Большой сцене «Гамлета», ставшего продолжением шекспировского цикла, начатого на заре нулевых «Ричардом III» в московском «Сатириконе» и продолженного в Петербурге культовым «Макбет. Кино» и «Сном в летнюю ночь» (он же «Комната Шекспира»). В 2005-м Бутусов уже ставил главную пьесу Барда — в МХТ, со своими товарищами Константином Хабенским, Михаилом Пореченковым и Михаилом Трухиным. 12 лет спустя от того овеянного дружеской теплотой спектакля в новом петербургском «Гамлете» не осталось и следа: зеркало сцены перекрывает белоснежная стена, которая так и останется девственно чистой до закрытия занавеса, — поначалу даже кажется, что Бутусов размышляет о том, что современная реальность с ее тотальной относительностью всего и вся не способна вчитать в «Гамлета» хоть какое-то содержание. Но потом на подмостках появляется принц Датский Лауры Пицхелаури — и пространство спектакля стремительно наполняется сложносочиненным драматическим смыслом. В абсолютном большинстве недавних постановок главной пьесы мирового репертуара Гамлет или оказывался слишком слаб, или находился на периферии действия, или вовсе оставался фигурой умолчания. У Бутусова он впервые за последние годы выходит на авансцену: cомневающийся, мятущийся Гамлет Пицхелаури принимает вызов, брошенный ему временем, режиссером и шекспировским текстом, — и чем ближе к финалу, тем более уверенно и победоносно расправляет плечи и поднимается во весь рост.

В лучшей на сегодня своей роли Лаура Пицхелаури играет не мужчину, не женщину и не андрогина: в какой-то момент актриса заставляет публику начисто забыть о том, как выглядит ее Гамлет, какого он пола, во что одет, сколько ему лет, чтобы сконцентрироваться на главном — жизни человеческого духа. Похожий фокус вместе с выдающейся молодой актрисой Софией Никифоровой проделывает Евгения Сафонова в своей «Медее», выпущенной в марте на Малой сцене Театра Ленсовета. Пару лет назад Сафонова уже ставила «Братьев Карамазовых»: текст Достоевского звучал у нее с такой остротой и выпуклостью, как будто был написан автором-новодрамовцем. Теперь режиссера заинтересовали античные трагики, и после этой «Медеи» понимаешь, что имел в виду Ромео Кастеллуччи, когда называл трагедию Полярной звездой театра, путеводным ориентиром, о котором должен помнить каждый, кто выходит на сцену. Работая сразу с несколькими интерпретациями мифа о колхидской царевне, Сафонова микширует Еврипида, Сенеку и Хайнера Мюллера, трактуя античный миф как способ и повод для разговора о катастрофическом опыте прошлого столетия. История Медеи становится здесь проекцией бесчисленных апокалипсисов ХХ века — и поводом для редкого на отечественной сцене разговора об исторической памяти и социокультурных травмах прошлого.

Роман с продолжением

Сцена из спектакля Андрея Могучего «Три толстяка. Эпизод 1. Восстание»

О мире, пытающемся пересобрать себя заново на обломках катастрофы, рассказывают и «Три толстяка» Андрея Могучего — самая, вероятно, значительная премьера уходящего сезона. Первые работы режиссера на посту худрука БДТ хоть и превозносились околотеатральным сообществом, но по гамбургскому счету производили впечатление либо полуудач, либо откровенных компромиссов; первым исключением из упомянутого правила стал прошлогодний «Губернатор». Но даже на фоне этого филигранного спектакля, выверенного до движения мизинца, «Три толстяка» выглядят абсолютным триумфом Могучего — и как режиссера, и как художественного лидера прославленной труппы. Генетически связанная с поисками Могучего 90-х и нулевых, эта премьера развивает мотивы ключевых его спектаклей, выпущенных в Формальном театре и Александринке: от легендарной «Школы для дураков» до недавнего «Изотова», но одновременно прорывается к рубежам новой театральной эстетики, не знающей границ и иерархий и синтезирующей язык цирка, уличного, драматического и музыкального театра.

Первую часть «Трех толстяков», «Восстание», сыграли в январе, второй эпизод, «Железное сердце», показали месяц спустя, финал цикла обещают выпустить в конце года: спектакль Могучего отвечает ключевому запросу современной аудитории — запросу на эпическое повествование романной структуры, облаченной в эргономичную форму сериала (множественные аллюзии на ключевую телесагу последних лет, «Твин Пикс» Дэвида Линча, возникающие в тексте постановки, вовсе не случайны). Эти «Три толстяка», конечно, нечто большее, нежели просто инсценировка литературного первоисточника, и дело тут не только в том, что сами три Толстяка, к примеру, трансформировались из магнатов-монополистов в сгусток темной космической энергии, хтонь, превращающую жизнь людей в хаос. Свободно обращаясь с мотивами и героями Юрия Олеши, Могучий выстраивает в своем масштабном триптихе бытийную мифологическую вертикаль, изобретая новый эпос эпохи Nobrow. Монументальное густонаселенное полотно, в котором заняты артисты всех поколений товстоноговской труппы, предлагает один из вариантов ответа на вопрос, как может складываться судьба «больших драматических театров» — неповоротливых репертуарных стационаров, еще совсем недавно составлявших основу театрального процесса, но оказавшихся сегодня под угрозой маргинализации. БДТ она точно не грозит: в начале июля на исторической сцене на Фонтанке пройдет предпремьерный показ спектакля Константина Богомолова «Слава» по поэтической пьесе советского драматурга Виктора Гусева, жанр которой сам режиссер определяет как «сталинский мюзикл», поэтому есть все основания предполагать, что очень скоро трио спектаклей-лидеров сезона превратится в квартет.


Текст: Дмитрий Ренанский

Фото: Anastasia Blur, Юлия Смелкина, Стас Левшин. На заглавной иллюстрации — сцена из спектакля Евгении Сафоновой «Медея»