10 января 2019

Китайская поп-сцена или Дельфинья принцесса и другие небесные тела

Jane

В конце 2016 года Интернет буквально взорвал клип, сразу прозванный прессой «самым интеллектуальным музыкальным видео года». В этом MV на песню Dust My Shoulders Off, вместо привычных публике разнокалиберных мулаток в блёстках, трясущих своими «талантами» перед камерой, была явлена молодая китаянка в картинной галерее, путешествующая сквозь шедевры европейской и американской живописи. Зритель испытывал нечто вроде синдрома Стендаля: его затягивало в одну картину за другой — из «Ночных ястребов» Хоппера в автопортрет Ван Гога (которому неожиданно откусывал ухо боксёр Майк Тайсон), из «Крика» Мунка в «Искушение святого Антония» Дали, — и всё это в головокружительном темпе, с неожиданными гэгами вроде появления в картине Мунка персонажей фильма «Люди в чёрном» или базуки, которую достаёт из травы героиня «Мира Кристины» Эндрю Уайета.

 

Это видео настолько выгодно отличалось от стандартной продукции западных музыкальных каналов, что моментально стало культовым и было растащено на гифки, так что многие зрители видели его фрагменты, даже не зная, откуда они. А сама песня Dust My Shoulders Off, обладавшая запоминающимся ритмом и забавным текстом, вошла в топ-пятёрку продаж на iTunes. Но больше всего аудиторию изумил тот факт, что среди создателей клипа, виртуозно использующего западную живопись, нет ни одного европейца или американца — только китайцы. Режиссёр по имени Ляо Цзэньшуай скрылся под фантасмагорическим псевдонимом Outerspace Leo, а стояла за всем проектом знаменитая китайская поп-дива Джейн Чжан (Чжан Лянъин).

Вскоре она и сама появилась перед американской публикой на шоу «Грэмми», а также дала большое интервью на хорошем английском языке журналу Billboard в Нью-Йорке. Выяснилось, что Джейн Чжан отнюдь не новичок в шоу-бизнесе: опытная певица, сонграйтер и музыкальный продюсер, она рулит китайской поп-сценой уже добрых десять лет, признавалась лучшей певицей Азии и поёт на шести языках — мандаринском, кантонском, английском, испанском, итальянском и японском. Помимо бесчисленных хитов в Китае, Джейн принадлежит и несколько рекордов в Америке: ещё в 2009 году она стала первой в истории китаянкой, выступившей в телешоу Опры Уинфри, а в 2015-м — первой китайской певицей, записавшей песню для саундтрека голливудского блокбастера («Терминатор: Генезис»). Кроме эффектной внешности и элегантных манер, Джейн Чжан оказалась обладательницей виртуозной вокальной техники, особенно в части высоких нот, принесшей ей в Китае титул «дельфиньей принцессы» (китайцы считают, что подобные высокие звуки способны издавать лишь дельфины).

Хорошим примером упомянутой техники можно считать живое исполнение номера Diva Dance из фильма «Пятый элемент». Основанный на арии из третьего акта оперы Доницетти «Лючия ди Ламмермур», этот номер в финальной части включает «инопланетные», физически невозможные для исполнения «скачки» от низких нот к высоким. В фильме, где этот номер исполняла инопланетянка Плава Лагуна (а пела за неё оперное сопрано Инва Мула), композитор Эрик Серра использовал семплирование, чтобы воплотить нечеловеческие звуки её голоса. Джейн Чжан на концерте «Джейн и её друзья» спела изрядную часть «инопланетных» нот вживую. Эрик Серра был потрясён и написал в фейсбуке эмоциональное поздравление в адрес Джейн, заявив, что это лучшее живое исполнение Diva Dance, которое он слышал. С тех пор Джейн Чжан исполняет данный номер в большинстве своих шоу.

 

Помимо меломанов, успехами Джейн впечатлился также Госдеп США, который в своём докладе включил её в число основных инструментов китайской «мягкой силы»: наряду с актёром Джеки Чаном, режиссёром Чжаном Имоу и классическим пианистом Ланланом. С тех пор американские поклонники иронически именуют её «мисс Софтпауэр». Ну а китайцы — просто «нюй шэнь», что означает «богиня».

Однако, при всех своих талантах, Джейн Чжан не уникальное явление в Китае, и она не возвышается в тамошней популярной музыке в гордом одиночестве, как пик Коммунизма. Целая обойма ярких, талантливых артистов появилась на китайской поп-сцене за последние 15 лет. Их вокальная техника доведена до совершенства. Их стиль и внешность вызывают ассоциацию не с нелепыми существами, которых канал MTV именует поп-звёздами, а скорее с иконами классического Голливуда, вроде Риты Хейуорт и Авы Гарднер. Все они поют и пишут песни на трёх-четырёх языках, причём английский практически обязателен.

И все имеют примерно схожий бэкграунд, являясь выходцами из низов среднего класса: из семей офисных клерков, школьных учителей, мелких чиновников. Их семьи были недостаточно богаты, чтобы запихнуть чадо в какой-нибудь Гарвард, но достаточно продвинуты, чтобы дать ему хорошее образование и привить вкус к западной музыке. Притом в Китае, в силу неразвитого в те времена шоу-бизнеса, не было такого диктата продюсерских компаний, как в Южной Корее, всех этих «фабрик» и «научного менеджмента». Та же Джейн Чжан начала музыкальную карьеру, с 15 лет выступая в пабах своего родного города Чэнду, чтобы заработать деньги на учёбу в университете. Китайских звёзд никто не «делал», они пробивались сами и поэтому являются не «кавайными куколками», а сильными индивидуальностями и музыкантами высокого класса.

Существенное различие между китайской поп-сценой и западной заключается в следующем: китайские поп-звёзды не заботятся о том, чтобы выдерживать единый музыкальный стиль (как говорит Джейн Чжан, «простите, фаны, у меня нет стиля, я просто пою всё, что мне нравится»). Их концерты представляют собой коктейль из самых разных музыкальных жанров и направлений. Но, при всей этой эклектике, у каждой звезды есть некая фирменная черта. К примеру, выпускница пекинской консерватории Ситар Тан (Тан Вэйвэй) любит переделывать этнику в рок-баллады и может комбинировать в одной композиции оперный вокал с этническим пением. Однако с неменьшей страстностью и успехом Ситар может спеть песню «Битлз» или китайскую версию старинного госпела. Считается, что она обладает самым узнаваемым голосом в Китае.

У певицы и актрисы Цзикэ Цзюньи (часто использующей псевдоним Саммер) мама была учительницей английского языка и любила разучивать вместе с учениками популярные американские песни — для закрепления материала. Тот же метод она использовала и с дочерью, так что Цзикэ Цзюньи выучилась петь по-английски едва ли не раньше, чем по-китайски. Её низкий, хрипловатый голос и не очень типичное для китайского энтертейнмента тяготение к стилю кабаре быстро выделили её из когорты тамошних див и сделали заметным явлением на китайской поп-сцене.

 

Впрочем, изначально славу Цзикэ Цзюньи принесли композиции иного рода. Она принадлежит к этническому меньшинству под названием и (отсюда у неё немыслимая для ханьцев двусложная фамилия). Именно исполнение народной песни и под названием «Не бойся» на первом сольном концерте Цзикэ в Пекине в 2014 году произвело фурор и сделало её звездой. Сама певица утверждает, что решила исполнить эту композицию в качестве некоего ритуального заклинания, дабы избавиться от страха сцены, преследовавшего её перед концертом. Судя по её нынешней раскованности, заклинание успешно сработало.

Летом 2018 года Цзикэ Цзюньи побывала в Москве, на чемпионате мира по футболу, да ещё и не одна, а вместе с мамой. (Обе дамы болели за сборную Аргентины.) По словам самой Цзикэ, она весьма интересуется русской культурой. Жаль, русская культура или то, что от неё осталось, совершенно не интересуется Цзикэ: никто из московских журналистов не подумал взять у неё интервью, даже несмотря на то, что канадско-китайский фильм «Изгои», где партнёром Цзикэ выступил Николас Кейдж, часто показывается по российскому ТВ.

Но не только прекрасные женщины правят китайской поп-сценой. В Китае сегодня нет артиста, способного сравниться в популярности с певцом, рэпером и композитором Хуа Чэньюем. Он прославился в 2013 году, победив в телевизионном конкурсе Superboy (мужской аналог конкурса Supergirl, некогда катапультировавшего к славе Джейн Чжан, Ситар Тан и ряд других современных поп-звёзд), и за последующие пять лет выиграл все мыслимые награды, существующие в китайском музыкальном энтертейнменте. В общем, Хуа Чэньюй там как Элвис.

Андрогинность — одна из причин триумфа Хуа Чэньюя. Юные азиатские девы пугаются маскулинности и брутальности; прекрасный принц в их представлении должен быть кем-то вроде заботливой и всё понимающей старшей сестры, но с мужским достоинством. На его концертах сдержанные китайские девушки визжат, стонут и только что трусы на сцену не кидают, но и это непременно случится в ближайшем будущем.

Однако это лишь часть успеха. Другая заключается в том, что Хуа — талантливый музыкант и артист, превращающий каждое своё выступление в яркий театральный перформанс. Это хорошо видно по его выступлению в шоу The Singer, где он представил крайне необычный кавер уже классической песни «отца китайского рока» Цуй Цзяня «Фальшивый монах».

О феноменальной популярности Хуа Чэньюя может рассказать один факт. В сентябре 2018 года он дал сольный концерт на самом большом в Китае стадионе «Птичье гнездо», построенном Ай Вэйвэем к пекинской Олимпиаде 2008 года и вмещающем 90 тысяч зрителей. Все билеты на стадион были раскуплены онлайн… в течение минуты!

По ссылке ниже Хуа Чэньюй исполняет композицию собственного сочинения, написанную для саундтрека фэнтези-сериала «Битва в небесах», вышедшего на экраны нынешней осенью. Это музыкальное видео даёт также возможность познакомиться с высоким производственным качеством современных китайских телесериалов.

Развитие китайского телевидения непосредственно связано со становлением шоу-бизнеса. В стране, где принимается около трёх тысяч каналов: спутниковых, кабельных, VOD и т. д., существует постоянная потребность в развлекательном контенте, и потому местным поп-звёздам приходится работать намного больше, чем их западным коллегам. Безостановочные выступления в телешоу, записи альбомов и саундтреков к фильмам, съёмки музыкальных видео, гастрольные туры — и снова телешоу то в одной провинции, то в другой — превращают их в одержимых трудоголиков, а ведь многие при этом ещё играют в кино и телесериалах. Конкуренция исключительно высока, и каждому добившемуся успеха артисту наступают на пятки сотни тех, кто моложе, энергичнее и не меньше жаждет славы.

Китайские телеканалы скупили права чуть ли не на все развлекательные шоу в мире и ещё делают множество оригинальных программ. Этапным для развития телевизионного музыкального энтертейнмента можно считать китайско-американское шоу China Star, выходившее на телевидении Шанхая в 2015–2016 годах и спродюсированное совместно премией «Грэмми» и Китайской ассоциацией звукозаписи. Оно не только внедрило на китайском ТВ западные стандарты качества, но и закрепило обойму лидеров музыкальной индустрии, среди которых оказались как уже представленные выше Ситар Тан и Цзикэ Цзюньи, так и менее известные широкой публике артисты вроде джазовой дивы Тиа Рэй (Юань Явэй), чьи полные драйва перформансы произвели настоящий фурор.

Лидер в производстве музыкальных шоу — телеканал провинции Хунань. Именно он создал программы-конкурсы Supergirl и Superboy, приведшие к славе чуть ли не половину современных китайских поп-звёзд. Но продюсеры канала не останавливаются на достигнутом и почти каждый год радуют аудиторию новыми шоу. Пожалуй, свой самый дерзкий и сложный проект Хунань-ТВ совместно с интернет-платформой МОМО запустило в 2018 году. Музыкальное шоу под названием PhantaCity, начав выходить в июле, стало наиболее обсуждаемым в истории китайского ТВ, причём необычно высок интерес к нему хорошо образованной аудитории.

Суть шоу в следующем. Поп-звезда представляет свою песню, новую или классическую. Сценаристы шоу пишут под эту песню нечто вроде пьесы, которую с участием звезды и актёров репетирует один из режиссёров программы. В павильоне для неё строятся декорации и изготавливаются костюмы. Процесс подготовки фиксируется на видео. Во время шоу этот мини-мюзикл разыгрывается в прямом эфире и снимается многочисленными камерами за один дубль. Фильм в режиме реального времени выводится на экран в студии и параллельно показывается телеаудитории.

Иными словами, речь идёт о телевизионном музыкальном театре в прямом эфире. Сценарии мини-мюзиклов могут быть разными: иногда они отсылают к популярным фильмам, иногда базируются на тексте песни или имидже исполнителя, иногда представляют собой чистую фантазию. Жанры тоже самые разные, от комедии до хоррора. Далеко не всё получается в этих мюзиклах. Но впечатляет мастерство китайских телевизионщиков: команда операторов не только демонстрирует слаженность и изобретательность, но и выдаёт живописнейшую картинку, а художники и дизайнеры спецэффектов просто достойны «Оскаров».

Бессменной ведущей шоу в первом сезоне была певица и актриса Фэй Вонг. Фэй — живая легенда не только потому, что сыграла в «Чунгкингском экспрессе» и «2046» Вонга Карвая, но ещё и потому, что является одной из основоположниц китайской поп-музыки. Уроженка Пекина, она долго выступала в Гонконге, стала там звездой, а потом внедряла на материке принципы гонконгского энтертейнмента. А её собственный мини-мюзикл в шоу продемонстрировал эффектные стилизации под классические фильмы золотого века Голливуда.

Но самым зрелищным оказался мини-мюзикл певицы и актрисы Сесилии Хань (Хань Сюэ), основанный на гонконгском фэнтези «Терракотовый воин» (1990) и песне из этой картины. По сюжету фильма герой, которого играл Чжан Имоу, похищал даосскую пилюлю бессмертия, чтобы спасти свою возлюбленную Гун Ли. Но девушка обманом скармливала пилюлю самому герою и погибала. В шоу роли оказались перевёрнуты: пилюлю бессмертия съедает девушка, после чего ищет героя сквозь века. Сложнейшие комбинированные съёмки отражают высокий профессиональный уровень современного китайского ТВ, и даже небольшая ошибка в конце номера, из-за которой в кадр попала часть операторской команды, кажется сделанной специально — иначе зрители просто не поверили бы, что всё это волшебство создаётся на их глазах в прямом эфире.

Стремительное развитие китайского шоу-бизнеса заставляет вспомнить: именно Китай около 100 лет назад создал первое направление азиатской поп-музыки — шанхайский джаз. Отличавшийся оригинальными мелодиями и уникальной манерой исполнения, шанхайский джаз успешно развивался до захвата власти коммунистами в 1949 году. Мао Цзэдун запретил поп-музыку вообще, как западную, так и собственно китайскую, объявив её порнографической и «вредной для трудящихся». Она продолжала развиваться в Гонконге и на Тайване, изолированных от материкового Китая и находившихся под сильным западным и японским влиянием. Там были созданы интереснейшие культурные гибриды в области музыки, так же как и в области кино.

Китай, радикально отставший от них за 27 лет диктатуры Мао Цзэдуна, не мог просто пересадить на свою почву гонконгский или тайваньский стиль — они бы не прижились. Первые опыты материковых китайцев на поп-сцене выглядели нелепо и подражательно. Именно нынешнее поколение на наших глазах создаёт канон популярной музыки материкового Китая.

В западный жанр, сформированный кабаре и ночными клубами, когда уже считается нормой, что звезда выглядит и ведёт себя как стриптизёрша, китайские поп-звёзды внесли утончённость, грациозность, изящество жестов, напоминающие о классической китайской культуре. И сумели это органично соединить с вестернизированным музыкальным стилем. В итоге рождается энтертейнмент высокого класса, во многом уникальный: несущий сексуальность без агрессивности, женственность без податливости — спокойное, почти что аристократическое достоинство. Не всякая культура в состоянии этим похвастаться.

И как образец этого стиля — номер, который сама Джейн Чжан называет своим любимым: вокальная версия «Либертанго» Астора Пьяццоллы.

 


Текст: Дмитрий Комм

Заглавная иллюстрация: Джейн Чжан