22 января 2019

Красота против власти: о фильме «Две королевы»

Две королевы

На экраны выходят «Две королевы» — новая версия старого сюжета о противостоянии правительниц Шотландии и Англии: Марии Стюарт и Елизаветы.

Эпизод британской истории сделал частью мировой культуры романтизм. Вернее, его создатель, Фридрих Шиллер. Стюарт вообще как будто создана для этого движения — открытая, погружённая в пучину чувств, прожившая не слишком длинную (44 года), но насыщенную событиями жизнь. Образ идеально вписывается в конфликт живого и мёртвого, чувственного — и рационального, воплощённого в Елизавете, жестокой и безжизненной «королеве-девственнице».

Как и прочие романтические сюжеты, «Мария Стюарт» жила насыщенно, к ней возвращались постоянно. Гаэтано Доницетти написал по мотивам шиллеровской драмы свою оперу. Дюма-отец работал с сюжетом о Марии в «Двух Дианах» и в «Марии Стюарт». В начале XX века — новый виток интереса: старательный собиратель мифов и легенд Стефан Цвейг «перезапустил» миф, написал роман о Марии. При этом везде суть противостояния оставалась прежней, романтической: цветущая Мария против безжизненной Елизаветы, любовь против политики.

Кэтрин Хепбёрн в фильме «Мария Шотландская». 1936. © RKO Radio Pictures / Global Look Press

В кино легенда о противостоянии чёрной и белой королев, как и многие прочие бродячие литературные и театральные сюжеты, пришла в эпоху «золотого века» Голливуда. В 1936 году Джон Форд снял на студии RKO «Марию Шотландскую» — с 30-летней красавицей Кэтрин Хепбёрн в главной роли. Сценарист того фильма, драматург Максвелл Андерсон, с Шиллером не спорил. Знаток традиции, он мастерски адаптировал романтическую драму к правилам сюжетосложения нового времени. Мощно оркестровал, сочинил пылкие диалоги, характеры сделал поярче. Ввёл новых героев — исторических персонажей, которых Шиллер пробросил и которым Цвейг недостаточно много внимания уделил. Но главная заслуга здесь не сценариста, а режиссёра. Старый сюжет обрёл своё визуальное воплощение: любовь и красота в суровых готических декорациях. Форд — мастер таких ярких, запоминающихся ходов, не зря всё-таки носит титул изобретателя вестерна. Там он переплавил пейзаж Дикого Запада в драматургию жестокой схватки, здесь связал из готических кружев романтическую трагедию. Умел, в общем, из визуального материала делать драматургический конфликт.

Следующая выдающаяся экранная Мария — Ванесса Редгрейв. Режиссёр Чарльз Джерротт в своей ленте 1971 года решился на рискованный ход: взял на роль шотландской правительницы приму свингующего Лондона, звезду «Фотоувеличения», фильмов Кена Расселла, Сидни Люмета и Ричарда Аттенборо. Нарядил поп-звезду в костюм XVI века — и сорвал банк. Получился, не больше и не меньше, перезапуск древней легенды, но с современной начинкой. Кроме того, тут, в отличие от фордовской постановки, было противостояние королев. Елизавету сыграла Гленда Джексон, абсолютный антипод бойкой и современной Редгрейв. Такие попадания и в роли, и в их взаимоотношения — редко бывают. «Мария — королева Шотландии» получилась фильмом не только современным, но и устремлённым в будущее. Выбирая исполнительниц главных ролей, Джерротт как в воду глядел. Спустя 20 лет Джексон занялась политикой, стала одной из самых ярких фигур в партии лейбористов, а потом работала в правительстве при Тони Блэре. Редгрейв пошла в политику ещё раньше и куда более экстравагантно: боролась за независимость Северной Ирландии, за самостоятельность Палестинской автономии, создавала Марксистскую партию, цитировала километрами Троцкого. В общем, со временем эта «Мария» приобрела форму настоящего политического высказывания, ясного и злободневного, о судьбах левой идеи, либерализме, его противостоянии с коммунизмом. Да и сейчас вчитывать в эту форму можно что угодно, хоть «брекзит», хоть свежие новости из парламента. Редкий случай постоянно острой политической драмы, тем более в декорациях XVI века.

Кадр из фильма «Мария — королева Шотландии». В ролях: Ванесса Редгрейв, Гленда Джексон. Режиссёр Чарльз Джерротт. 1971

Новое столетие предложило новую, неожиданную трактовку мифа о двух королевах. В британском «Золотом веке» 2007 года в центр сюжета помещена не Мария, а Елизавета, да ещё в исполнении Кейт Бланшетт. Стюарт здесь — второстепенный, не слишком значительный персонаж. А вот Елизавета — поистине герой. Сильная женщина, остроумная и колкая (на замечание, что Виргинские острова названы так в честь неё, королевы-девственницы, монаршая особа парирует: «А когда женюсь — переименуете?»), способная любить и сочувствовать, немного инфантильная и наивная. В общем, ничего общего с шиллеровской и укоренившейся в культуре бледной диктаторшей героиня Бланшетт не имеет. Свита — под стать: в роли красавца-разбойника и фаворита её величества — Клайв Оуэн, тайного советника играет Джеффри Раш. Роль Марии в этой картине досталась тихоне, пригожей Саманте Мортон. Правда, фильм за своё новаторство и получил сполна: историки его заклевали за оправдание тирании и многочисленные фактические ошибки.

Нынешние «Королевы» в некотором смысле восстанавливают нарушенный баланс сил. Здесь нет чёрного и белого лебедей, красавицы и чудовища, даже нет женщины с большой буквы и замарашки, как в фильме с Бланшетт. Елизавету и Марию играют равные фигуры: Сирша Ронан и Марго Робби. Обе — дивы. Обе сверхпопулярны и активны. Обе одновременно новейшие Бланшетт, Редгрейв и Хепбёрн. Главное — их амплуа близки, они вовсе не антиподы. Обе — белокурые бестии, молодые, своенравные, уверенные в себе. Действие здесь не противостояние живого и мёртвого, а битва сильных женщин. Можно сказать, что во всём виноват дух времени с его увлечением girl power. Но это было бы слишком просто.

В некотором смысле «Королевы» — финал романтизма, ясных ориентиров и однозначных, полярных персонажей. Кино прощается с классической драматургией и предлагает новую версию событий — куда более бытовую. Оно занимается своим прямым делом. Фиксирует чувства и интонации, мимику и пластику. Показывает живых людей — таких же, как мы, только лучше и несколько иначе одетых.


Текст: Иван Чувиляев

Заглавная иллюстрация: кадр из фильма «Две королевы» (режиссёр Джози Рурк, 2018)