20 декабря 2018

«Ку» Тузов Иван: пиксель как отсылка к Большому взрыву

нап:кут

21 декабря в 19:00 в школе Masters состоится открытие нового проекта петербургского художника Ивана Тузова «Ку». Сокуратор выставки Наталия Щипакина в преддверии открытия поговорила с автором об отношении к пикселю в новых работах, о персонажах и интерпретации классических произведений искусства.

— Давай начнём с самого начала. Как ты пришёл к пикселю?

— Я учился в педагогическом вузе на художника, но, насколько себя помню с самого раннего детства, всегда чувствовал себя художником. У меня были кружки, художественная школа и вполне случайное поступление в реставрационный лицей, чтобы избежать армии. В Университете технологии и дизайна я пробовал поступить на обувного дизайнера, но получил по русскому языку двойку. Интересно, что когда я сдавал вступительный творческий конкурс, комиссия сказала, что видит во мне человека «прислушивающегося» и возьмёт меня, только оставалось сдать русский. А вот попал бы — и сейчас мастерил бы обувь. После реставрационного лицея я достаточно легко поступил в Герцена на педагога ИЗО. И уже курсе на третьем или даже раньше, на втором, мне стало интересно: вот я окончу — и что я буду собой представлять как художник? Люди с потока мне рассказали о существовании школы современного искусства «ПРО АРТЕ», что там учат такому, чего мы даже и не представляем. Мне, конечно, стало интересно, и в 2008 году я пошёл туда вольничать. Тогда там учились Влад Кульков, Мария Пайкина, Татьяна Ахметгалиева. В тот момент туда можно было приходить вольнослушателем, но вскоре «ПРО АРТЕ» сделали перерыв в работе.

Иван Тузов. Фото: Света Шер

После я попал в объединение «Паразит», опять же через знакомых, которые посоветовали: «Тебе дорога туда». Потом вернулся в «ПРО АРТЕ», как только они возобновили работу, и познакомился с художником Ильёй Гришаевым. Я ему, собственно, и рассказал, что мне интересен пиксель-арт, но не понимаю, как его делать. На что он ответил: «Да это очень просто: берёшь фотошоп, увеличиваешь, вот и всё». И он открыл для меня простые истины, которые сейчас доступны каждому. Это был 2012 год, год 200-летия Бородинского сражения, и меня пригласили участвовать в выставке «Бонапарт-Медиа». Я тогда сделал первую картину из серии, которая будет представлена на выставке «Ку». Пиксели стали естественным продолжением моего раннего периода, до этого я работал аниматором в «Смешариках». Мне хотелось освоить анимацию как взаимодействие нескольких персонажей, и первые мои пиксельные работы были чем-то похожи на анимацию.

— Что для тебя пиксель значит сегодня? Понятно, что это часть старой восьмибитной эстетики видеоигр и примитивной анимации. Но сейчас почему тебе интересно это медиа?

— Если рассматривать историю искусства в целом, то оно шло по пути усложнения до реализма, но в XX веке произошла редукция. И пиксель-арт — самое простое формообразование из медиаискусства и цифровых технологий. Для меня это интересно, поскольку это одновременно очень просто и информативно. Я могу быстро выразить свою идею как некий вид карикатуры или плакатного искусства.

— Возвращаясь к «ПРО АРТЕ» и «Паразиту»: что больше — учёба или работа в группе — повлияло на направление твоей работы, мысли, на то, как ты стал развиваться?

— С самого начала я очень странно себя чувствовал в «Паразите». Я понимал, что их эстетика мне не очень близка. У них главный акцент был на создании чего-то материального, небольшого формата, а у меня в основном было медиаискусство, я в основном приносил туда распечатки чего-то. Я почерпнул оттуда какие-то вещи, в определённый момент для меня это было полезно с точки зрения общения, я получил практику очень активную именно выставочную, как в формате галереи «Паразит», так и в разных пространствах города и даже страны нашей. Однако «ПРО АРТЕ» тоже повлиял, но мне кажется, многое было уже изначально заложено, поскольку для меня вуз был школой именно в плане живописи, вот это понимание соцреалистической школы, как что пишется, вот этих основ из прошлого. В юности я занимался тем, что рисовал граффити, бил татуировки одногруппникам, рисовал ручкой, то есть я был более современным, чем в институте, когда ты уходишь к основам предыдущих веков. Я смотрел MTV, на меня влияла западная культура, появление компьютерных игр тоже заложило некую базу, которую я потом развил…

Иван Тузов. Из серии «Космос». 2015. Предоставлено автором

— Ты работаешь с разными материалами, это не только цифровые произведения, но и объекты. Например, ты создаёшь объекты из конструктора лего, мозаики, у тебя даже скульптуры были. Предпочитаешь ли ты работать в цифровом медиуме, или же тебе нравится экспериментировать на стыке медиаискусства и материальных объектов в пиксельной эстетике?  

— Сложный вопрос. У меня двоякое ощущение от сложившейся ситуации. С одной стороны, мне нравится дигитальный первоисточник, который я создаю. Он наиболее чистый, и все свойства соответствуют оригиналу. Я создаю его на экране компьютера, который подсвечивается, сохраняя цвет краски, выбранной мной, её насыщенность. Когда ты распечатываешь этот принт, он уже теряет магию свечения. Любой материал накладывает свою специфику, и это уже история про конкретный медиум. Распечатки дают одно ощущение от работы, мозаика — совсем другое. Концептуально первоисточник, наверное, важнее, но поскольку наш мир остаётся пока материальным, производство объектов является для меня способом заработка. Если бы я мог с помощью цифрового носителя как-то зарабатывать, то, возможно, ничего материального не производил бы. На выставках это ещё и влияние на зрителя. Мозаика скорее подействует, чем картинка на экране.

— Да, ровно так же, как восприятие меняется в зависимости от того, смотришь ты фильм по телевизору или в кинотеатре. Чем же для тебя является пиксель?

— У меня были разные минималистические серии, и я периодически задумываюсь о том, что пиксель амбивалентен и равен времени. Если ты работаешь ручкой на планшете, то как будто бы ставишь точку, которая соответствует мигу. И поскольку мои изображения строятся на основе пикселей, каждое из них — это несколько мгновений.

— Но ведь можно сказать, что если пиксель равен одному мигу, то он способен задавать изображению некий ритм?

— Тут всё немного сложнее. У меня была космическая серия, когда я нарисовал планету в виде пикселя — как отсылку к Большому взрыву. Космос — это время. Ещё для меня важно использовать принцип копипаста, который применяется в постинтернете. Копипаст вложен в то, что я делаю. Если разобраться, то вся эта персонажная история — как происхождение человечества от Адама и Евы. Я ставлю три точки, рисую лицо, и каждое новое изображение у меня строится на том, что я копирую предыдущее, дорабатываю, дорисовываю новые ракурсы, и они разрастаются в гигантскую историю, подобно дереву. Появляются нарратив и комиксность.

— Продолжим о персонажах. В твоих работах присутствуют Ленин, Микки-Маус, Чебурашка, череда полицейских и т. д. Они стоят в одном ряду только стилистически. Что обусловливает выбор этих персонажей?

— Наверное, какой-то абсурд. Вообще, пиксель-арт для меня был своего рода арт-терапией. Я закончил учёбу в институте, работал на какой-то низкооплачиваемой работе, не понимал, ни кто я, ни что дальше делать. Единственное, что мне оставалось, — стебаться над собой и окружающим миром. И я фантазировал: «Вот, классно было бы сделать это, классно было бы сделать то и пошутить». Днём гуляешь, пришёл, нарисовал и посмеялся, выложил в Интернет. Но у меня есть некая хронология: 1812-й, Ленин–Сталин, потом полицейские брежневского времени, сейчас Марат Гельман с Анатолием Осмоловским, и возможно, я сам себя сделаю однажды как главного персонажа. Я потихоньку подхожу к современности. Иногда в своих сюжетах, даже если это Сталин–Ленин, я говорю о современности, но ещё я хочу подойти к персонажам, которые бы соответствовали данному политическому времени.

— У тебя несколько работ — интерпретаций шедевров искусства, например «Девочка с персиками», «Свобода, ведущая народ»…

— Ещё «Плот “Медузы”»!

— Что для тебя значит этот оммаж классике?

— Когда я их создавал, то думал, что мы пребываем в постмодернизме, а подобное цитирование было ему свойственно. Эти слои казались мне интересными. Ведь мы находились в точке зарождения цифрового искусства, всё аналоговое постепенно становится цифровым. То, что я переделываю работы, — отчасти продолжение данного процесса. Пиксель-арт — не только упрощение, это переход от аналогового к цифровому.

— В конце концов, оцифрованная «Девочка с персиками» — это тоже множество пикселей, просто ты уменьшаешь их количество.

— Да, но просто взяв и сжав картинку, ты ничего не получишь. Здесь необходима работа художника, чтобы получить изображение.

Иван Тузов. Девочка с персиками. 2014. Предоставлено автором

— В твоих работах присутствуют персонажи массовой культуры, например Чебурашка и Микки-Маус. Являются ли для тебя классические произведения такими же объектами массовой культуры?

— Да, в этом смысле «Девочка с персиками» для меня аналогична Чебурашке. «А ну-ка я попробую эти три точки вставить в “Девочку с персиками”. Будет ли она такой же привлекательной? А раз-раз — и вроде что-то сложилось». Пиксель-арт — это работа с публикой, то есть когда я стал делать эти серии, я изначально хотел достигнуть вирусности. Такие упрощённые мемы. Как показало время, в определённых соцсетях, в пабликах в «ВКонтакте» эти работы могут набирать много лайков, люди хотят ими поделиться. Но вирусными мои работы так и не стали.

— В чём для тебя граница, отделяющая мем от художественного высказывания?

— Думаю, в этом и заключается прелесть моего пиксель-арта: «я тоже так могу», «мой ребёнок может лучше». Каждый автор занимает свою нишу. Пиксель-арт — тонкая зона между мемом, карикатурой, цифровым искусством, концептуальным искусством и т. д. Но в какой-то момент мне стало это не интересно, и я перестал этим заниматься. Пиксель-арт по определению несерьёзен, что может быть как плюсом, так и минусом. Однако на несерьёзном языке ты можешь говорить об очень важных темах. И здесь пиксель-арт похож на анимацию, где ты становишься героем нереального мира. Когда ты видишь череп в пикселях, он не настоящий, это не документация и не фотография. Степень того, как ты этим насыщаешься, зависит лишь от твоего мышления. Ты можешь вспомнить хорроры, или для тебя это будет просто плоскость из квадратиков — и погружения не произойдёт.

— И последний вопрос: у тебя работы могут быть милыми, как зайчики, котики, или же дерзкими и язвительными, как в случае с Наполеоном и Кутузовым. Каким тебе самому хочется быть?

— Я люблю желчное, жёсткое, агрессивное, дерзкое — это меня больше прельщает. И даже зайчики — тоже стёб, только скрытый: «Вот вам ещё и зайчики!»


Текст: Наталия Щипакина

Заглавная иллюстрация: Иван Тузов. Из серии «1812+» (2012). Предоставлено автором