15 января 2019

Новый-новый цирк

A70T9677

Говорят, что всё новое — это хорошо забытое старое. Однако в случае с новым цирком проверенная веками аксиома не работает. И потому, что раньше ничего подобного не было (ну или просто мы про это не знаем), и потому, что его лучшие представители постоянно «изобретают велосипед», и потому, что это он, по идее, рождается здесь и сейчас. Что ещё характерно для нового цирка и почему он с таким трудом приживается в России? Об этом — в материале нашего театрального обозревателя Ники Пархомовской.

О цирк, ты мир!

В детстве цирк я ненавидела так же страстно, как сейчас люблю. Я до сих пор всхлипываю каждый раз, когда вспоминаю несчастного бегемота, не помещавшегося в грязной уличной ванной на ножках, прибывшего вместе с передвижным цирком в наше захолустье на проспекте Ветеранов из какого-то неведомого циркового далёка. Правда, выступавшие в той же компании бравые мотоциклисты (на огромной скорости они раскатывали по стенкам большущей деревянной бочки), помнится, произвели на меня сильнейшее впечатление, и я, будучи барышней решительной, тут же вознамерилась сесть за руль — и начала пытать родных, с какого возраста разрешается водить «моциклет», как я его тогда называла.

Заболев чудо-райдерами, я, однако, так и не полюбила цирк, куда меня пытались затащить всеми правдами и неправдами. Вероятно, уже тогда я чувствовала какой-то подвох в том, чтобы идти в место, которое мои родители высокомерно именовали «детским» и куда почему-то, получив по разнарядке билеты, пытались отправить меня вместе с бабушкой. В итоге познания мои в цирковом искусстве ограничивались «Школой юных фокусников» Амаяка Акопяна, по которой я тщетно пыталась заколдовать монетку, и лицезрением трюков Игоря Кио с разрезанными женщинами по телевизору. Смотреть на мучения дрессированных пуделей, слонов и тигров я отказывалась, а сам цирк гордо игнорировала как искусство, меня недостойное.

Представление «Дождь». Канадский цирк «Элуаз». 2009

Каково же было моё удивление, когда много лет спустя на Чеховском фестивале я впервые увидела канадский цирк «Элуаз» и их спектакль «Дождь» в режиссуре Даниэле Финци Паски. Там вообще не было всего того, что я привыкла ассоциировать с цирком (не особенно хорошо его зная, но всё-таки время от времени натыкаясь на афиши с нарумяненными клоунами и стоящими на задних лапах морскими котиками): престарелых фокусников, воздушных акробатов, складывавшихся пополам женщин-гимнасток. Вместо них канадцы привезли тонкое и нежное представление про одиночество, любовь и смерть, в котором было много воды (название не обманывало) и ещё больше виртуозной актёрской игры.

В «Дожде» участвовали представители всех мыслимых цирковых профессий, от эквилибристов до жонглёров (не было там, пожалуй, лишь дрессированных животных), но их костюмы, образы, номера не диссонировали, не пытались соревноваться и произвести впечатление на публику, не делались ради демонстрации технического совершенства. Они были лишь одним из способов, пусть оригинальным и невероятно красивым, донести до зрителей главную идею спектакля, его, как теперь говорят, «месседж». Тогда я впервые увидела не только виртуозный и технически безупречный цирк, но ещё и умный, чувственный, проникновенный, одновременно весёлый и печальный.

С тех пор («Элуаз» впервые приехал в Россию в далёком 2007 году) немало воды утекло. Я успела познакомиться с новым французским цирком, побывала на спектаклях Джеймса Тьерре, внука Чарли Чаплина; от души аплодировала бодрым, хорошо сложённым австралийцам в знаменитом берлинском «Хамелеоне»; восхищалась швейцарской уличной труппой, странствовавшей по Европе в крохотном автомобильчике и однажды «докатившейся» до России. Я специально искала видеозаписи цирковых номеров в Интернете и даже начала смотреть передачу про мировое цирковое искусство на канале «Культура» (не знаю, существует ли она сейчас, но когда-то в ней показывали весьма любопытные сюжеты из жизни разных компаний и репортажи с фестивалей). Однако я всё равно не чаяла увидеть новый цирк — пародийный, азартный, живой и совершенно не похожий на старый — в России.

Нет цирка в своём отечестве?

Однажды по долгу службы я помогала в организации детского дня рождения, и родители маленького именинника попросили не мастер-класс по приготовлению пиццы и даже не театральный спектакль, а цирковое представление. Как и я, они не любили дрессированных животных и старомодных фокусников с замашками провинциальных конферансье, так что мы быстро нашли общий язык. Куда сложнее оказалось найти общий язык с цирковыми артистами: те, кто откликался на моё предложение, скорее хотели подзаработать, чем заниматься распространением принципов нового цирка на русской почве. Я уже почти отчаялась и собиралась вернуть аванс заказчикам, как кто-то из сотрудников посоветовал мне обратиться в «Антикварный цирк».

Пусть название этой замечательной компании не вводит вас в заблуждение, как когда-то ввело меня. Более молодого, энергичного, нестаромодного цирка вам не сыскать. В названии, придуманном режиссёром и представителем старинной цирковой династии Еленой Польди, не меньше игры, чем во всём, что делают «Антиквары». Пожалуй, главное их свойство — полное отсутствие страха, в том числе страха быть непонятыми. Раньше они выступали в основном на улице, теперь обосновались на театральных подмостках (например, в московском Центре имени Мейерхольда) и даже вышли на концертную эстраду (в Зал имени Чайковского и «Филармонию-2»). Раньше они носили стильную чёрно-белую полоску и катались на моноциклах, теперь отважно играют в ярких прорезиненных костюмах и привлекают артистов абсолютно всех цирковых жанров.

Недавняя премьера «Антикварного цирка» — новогодний «Аттракцион для Петрушки с оркестром» — в формах нового цирка переосмысляет как музыку Стравинского и балетные традиции Русских сезонов, так и всё искусство XX века вплоть до королей поп-арта Энди Уорхола и Роя Лихтенстайна. Елена Польди не считает, что с детьми надо сюсюкать и говорить на каком-то никому не ведомом, непонятном языке; вместо этого она отважно «подсаживает» Петрушку в зал — делать селфи на фоне огромного колеса и плюшевого медведя, потом не менее смело разнимает мишку на части, затем оживляет его, «клонирует» Петрушек, поднимает одного из них на воздушном шаре так высоко к потолку, что у зрителей — даже не самых маленьких — ёкает сердце, устраивает ему танцы с ожившим медведем и битву с Арапом, вручает Балерине маленьких резиновых свинок, чтоб вдоволь поиграла с ними (как на музыкальных инструментах).

Дети в восторге, взрослые охотно разгадывают ребусы, хотя некоторые в кулуарах, пока отпрыски радостно фотографируются в кабинках-кибитках, и негодуют, что спектакль недостаточно почтительно относится к русской фольклорной традиции и балетной классике. Но обилие мастерски исполненных цирковых упражнений (акробатических, эквилибристических, клоунских и т. д.) в итоге, кажется, примиряет с такой трактовкой даже самых недовольных. По крайней мере, со спектакля семьи уходят с куда более счастливыми лицами, заряженные энергией прекрасного нового цирка на весь год вперёд (а самые везучие ещё и с презентом, однако не от Деда Мороза, как в обычном театре, но от самих волшебников-артистов, — гигантскими воздушными шарами, которые запускают в зал в финале спектакля).

Представление «Сны Пиросмани». «Упсала-Цирк»

P. S. Специально для тех, кто «заразился» идеей нового цирка и хочет познакомиться с ним поближе, сообщаем, что увидеть его можно не только в Москве, но и в Петербурге. Давно и успешно действующий в нашем городе «Упсала-Цирк» (или цирк для хулиганов, как он изначально был задуман Астрид Шорн и Ларисой Афанасьевой и как до сих пор себя позиционирует) не только занимается социальной работой с трудными подростками, но и последовательно проводит идеи нового цирка в массы. Убедиться в этом можно на ближайшем спектакле: 19 января в жёлтом цирковом шатре на Охте играют инклюзивные «Сны Пиросмани», созданные по мотивам картин художника Нико Пиросмани после путешествия коллектива «Упсала-Цирка» в Грузию.


Текст: Ника Пархомовская

Заглавная иллюстрация: представление «Антикварного цирка». Фото: Светлана Мельникова