Опера на озере

_DSC3042

В уютном курортном городке Савонлинна сегодня завершился оперный фестиваль, крупнейший в Северной Европе. Свежими впечатлениями от постановок «Фауста», «Мадам Баттерфляй», «Отелло» и «Пиковой дамы» делится музыкальный критик Гюляра Садых-заде.

Жаркое лето, сверкающая под солнцем гладь озера и голубое небо, на котором четким силуэтом темнеют зубчатые башни средневекового замка Олавинлинна: таковы природные декорации, в которых разворачиваются события фестиваля, ежегодно проходящего в Савонлинне — маленьком городке, раскинувшемся на трех островах посреди живописнейшего Озерного края (Сайма). Конечно, Савонлиннский фестиваль — не единственный в своем роде: многие летние музыкальные фестивали стремятся соединять курортные удовольствия с культурным досугом, привлекая публику гармоничным сочетанием природы и искусства. Но в Савонлинне союз естественного и умышленного действует как-то особенно благотворно. Может, потому, что финны с малолетства приучены жить в симбиозе с окружающей средой, ценить и беречь национальные природные богатства: леса, озера и фауну. Каждый приезжающий в Финляндию проникается их отношением к окружающей среде. (К слову, говорят, поголовье уникальной сайменской нерпы увеличилось до 400 особей, и это радует всех.)

А может, потому, что вид замка Олавинлинна, в котором проходит фестиваль, производит совершенно завораживающее впечатление: мощное сооружение, сложенное из каменных глыб, словно вырастает из скальной породы посреди озера и гордо несет над водами три круглых башни, как флагман древнего флота. В русской истории крепость известна под названием Нейшлотской: она была выстроена в XV веке, расширена и достроена в XVI–XVII столетиях, то и дело переходила от шведов к русским и обратно, еще со времен Петра I.

Замок Олавинлинна в Савонлинна © Savonlinnan Ooperajuhlat

Крепость стоит на острове, чью площадь искусственно нарастили; так что попасть внутрь можно, только пройдя по разводному мосту, который периодически отводят в сторону, пропуская прогулочные катера. А в самой крепости придется осторожно ступать по крупным булыжникам, коими вымощены дворы, пока не дойдешь до центрального, самого обширного. Так что дам специально предупреждают: туфли на каблуках не надевать.

Каждый год, летом, в преддверии фестиваля, во дворе крепости воздвигают сцену; а осенью снова разбирают, чтобы не нарушать аутентичный вид архитектурного ансамбля. Кулис не предусмотрено; сцена с трех сторон окружена стенами, сложенными из разноцветных глыб. Выходов на сцену всего два, и оба — крайне рискованные и неудобные: на сцену артисты спускаются по крутым, выщербленным временем каменным ступеням.

Сцена узкая, на ней некуда спрятаться, и сценографы идут на ухищрения, чтобы как-то разнообразить поле действия. Словом, сцена Олавинлинны — это настоящий, серьезный вызов для постановщиков и артистов, вынужденных применяться к заданным параметрам.

Акустика, впрочем, неплоха; и стала еще лучше после того, как над центральным двором было решено натягивать специальный тент, защищающий от солнца и дождя (его тоже демонтируют осенью). Близость озера, плещущегося у стен замка, дает о себе знать криками чаек и рокотом катеров, проплывающих мимо. Иногда в спектакли вторгаются шум дождя и раскаты грома. Природные шумы органично вплетаются в звучание партитуры, и это еще одно отличительное свойство фестиваля. Уникальное ощущение слиянности природы и музыки сообщает оперному действию пронзительную органичность. Добавляют специфической атмосферы и аура сумрачного замка, много лет бывшего военной крепостью, и необычное пространство двора. Словом, замок Олавинлинна был и остается местом притягательным, овеянным средневековой романтикой.

***

Оперный фестиваль был основан в начале прошлого века знаменитой финской оперной певицей Айно Акте, которая однажды забрела в замок, запела — и удивилась тому, как хорошо звучит ее голос. Это было в 1907 году; а уже в 1912-м Акте на свои средства провела первый фестиваль: первым спектаклем стал «Фиделио».

Сейчас Савонлиннский фестиваль идет целый месяц, начинаясь, как правило, со второго уик-энда июля. Афиша его складывается из трех-четырех оперных названий; базируется на самых репертуарных, знакомых широкой публике операх. И это сознательная позиция: публика в Савонлинне — не очень искушенная.

Сегодня суммарный бюджет фестиваля составляет восемь миллионов евро, причем бóльшая часть бюджета пополняется за счет продажи билетов. Вот почему руководство фестиваля не может позволить себе экспериментов: выбирают только проверенные названия. По словам нынешнего интенданта Йормы Сильвасти, даже на «Пуританах» Беллини — казалось бы, знаменитой опере, образчике бельканто — зияли пустые места в зале.

Этот сезон для Сильвасти — последний. В прошлом — известный оперный певец, он сделал исключительно много для того, чтобы расширить репертуарную палитру фестиваля: например, в прошлом году включил в афишу оперу Яначека «Из мертвого дома». Фестивальная модель в Савонлинне такова: три недели показывается исключительно своя фестивальная продукция — три возобновления спектаклей прошлых лет и одна полноценная премьера. Последняя неделя отводится для выступлений театров-гастролеров. В разные годы в первую неделю августа в Савонлинну приезжали труппы Большого театра России, Teatro Regio Torino, театра Deutsche Oper am Rhein. В будущем году ожидается приезд прославленного театра La Scala — этим достижением Йорма Сильвасти особенно гордится. Миланцы привезут «Разбойников» Верди и дадут гала-концерт: ажиотаж в связи с этим растет по экспоненте, уже распродано 86 процентов билетов.

В нынешнем году в Савонлинну пригласили фестиваль «Пуччиниана» из Торре-дель-Лаго. Гости показали «Турандот» и «Тоску», которые логично дополнили основную программу, где уже значилась одна, не менее известная опера Пуччини — «Мадам Баттерфляй».

«И, верно, ангельский быть должен голосок!»: «Мадам Баттерфляй»

«Мадам Баттерфляй» — не новая постановка; это возобновление спектакля 2014 года. И надо признать, на сей раз работа режиссера Генри Акины и сценографа Дина Шибуя, невзирая на предсказуемость «картинки», показалась стильной и уместной; лаконичность сценических форм, ничего лишнего на сцене. Ну, конечно, раздвижные ширмы, деревянные помосты, кимоно, бумажные фонарики и прочие атрибуты японской экзотики были налицо — как же без этого! Тысячи таких «Баттерфляй» годами идут на сценах мира, уже выработался некий сценический канон для этой оперы, в которой Пуччини ставит важную проблему антагонизма культур.

Хорошее впечатление от спектакля создалось прежде всего благодаря работе дирижера. Калле Куусава, восходящая звезда из новой генерации финских дирижеров, удачно дебютировал в Савонлинне, сообщив оперному действию живость и легкое дыхание. Еще одна удача — исполнение главной партии Чио-Чио-сан приглашенной певицей Сэ-Кён Рим. Ее гибкое, светлое и ясное сопрано радовало нежными, тонко филированными нотами в верхнем регистре, а природный артистизм сказался в точно найденных деталях рисунка роли. Сэ-Кён Рим пела с той мерой чувствительности, которая не переходит в пошлость. Обостренная выразительность фразировки в сочетании с искренностью выражения и глубоким проживанием оперного характера: певица, без шуток, стала украшением спектакля.

Однако ей не удалось бы так блеснуть, если бы не умелая и чуткая поддержка со стороны дирижера. Оркестр под управлением маэстро Куусава показал свои лучшие качества: звучал музыкально, проникновенно и очень прозрачно. Дирижер сознательно высветлял фактуру; его слышание партитуры Пуччини было скорее романтическим, нежели веристским. Никакого надрыва — все скруглено, мягко, даже ласково. Временами музыка по-настоящему трогала; а это ныне дорогого стоит.

Красное на сером: «Отелло»

Осколки огромного венецианского зеркала в тяжелой золотой раме разлетелись по сцене; над самым крупным из них красовался гордый венецианский лев. Разбитое зеркало — к смерти и катастрофе. Вот так же разлетится на куски личный космос Отелло, когда яд клеветы, влитый в его ухо коварным Яго, превратит облагороженного цивилизацией мавра в чудовище. И он уверует в неверность Дездемоны — чистого ангела, ставшей стержнем и центром его, Отелло, мироздания.

Метафора постановщиков — режиссера Надин Дюффо и сценографа Эмманюэль Фавр — избыточно ясна. Незачем было дополнительно разжевывать ее смысл, показывая, как из глубины зазеркалья к нам приближается зловещий призрак — Отелло, в кроваво-красном одеянии цвета сырого мяса: ни дать ни взять палач, уже пришедший по душу Дездемоны.

Сходство с палачом усиливалось тем, что остальные участники спектакля — и хор и солисты — были наряжены в пышные ренессансные костюмы, но отчего-то выдержанные в мышино-серой гамме (художница по костюмам — Катя Дюфло). Поэтому массовка и солисты практически сливались со стенами замка. Тем более что на сцене царила тьма кромешная: световик для нагнетания саспенса использовал преимущественно контровой свет.

Что до качества исполнения, то главная звезда постановки — Александр Антоненко — разочаровал. С добрый десяток лет он поет партию Отелло везде и всюду, включая Зальцбург, — и еще ни разу я не слышала от него по-настоящему стильного, без вокальных погрешностей, исполнения. К тому же Антоненко перебарщивал с актерством, преувеличенно тараща глаза и хлопоча лицом; выглядело это порой комично — и ни разу не страшно.

Дездемона — Паулийна Линносаари — также была неидеальна. Голос ее тонул в толще оркестрового звучания, которым заведовал Ханну Линту — дирижер опытный и мастеровитый, но, пожалуй, лишенный внутреннего огня, который сообщает исполнению одухотворенность и пылкость. Словом, «Отелло» разочаровал; хотя справедливости ради отметим, что под управлением Ханну Линту спектакль прошел, несомненно, лучше, чем в 2016 году, когда за пультом стояла Сянь Чжан.

Страсти по Маргарите: «Фауст»

Отличное звучание оркестра, который вел опытнейший маэстро Филипп Оген, не слишком удачно подобранный певческий состав — и до оторопи нелепая постановка; вот, вкратце, основные впечатления от «Фауста», поставленного режиссером Виппу Кильюненом и оформленного художником Киммо Вискари.

Сцену населяли не только оперные герои, но и ангелы — танцовщицы в белом, периодически трансформирующиеся в дьяволиц. На огромном крыле ангела, осеняющем сцену, мелькали картинки. А под крылом тем временем разворачивались события и мелькали мизансцены. Мефистофель, весь в белом, совращал Фауста; чернь в красных колпаках явно готовилась к Французской революции; Валентин, брат Маргариты, пораженный посттравматическим синдромом, буйствовал без причины, шпыняя своих же сотоварищей, и энергично протирал пол вражьим знаменем, орудуя им, будто шваброй. Валентин (Томми Хакала), конечно, самый колоритный персонаж во всем спектакле. Волоча за собою ногу, закованную в шипастый панцирь, он огласил двор чудовищным воплем при своем появлении — и умер, как истинный воин, стоя.

Фауст, 2018. Постановка Виппу Кильюнена © Savonlinnan Ooperajuhlat

Безумная фантасмагория, порой грубая, порой гротескная, воспламеняла воображение; неуклюжий увалень Зибель, рыдающий на груди любовницы Мефистофеля, и сам Мефистофель (Петри Линдроос), являющийся то в обличье лектора, то как антипапа, а в финале — в истинном обличье Сатаны: без кожи, мясом наружу.

Сатана вырывает из брюха сильно беременной Маргариты плод греха — окровавленный ошметок — и, плотоядно облизываясь, убегает с ним. Маргарита же, карабкаясь по ступеням — выше, еще выше, — в конце концов достигает просветления. И голос с небес возвещает: «Спасена!»

Из ансамбля солистов отметим, прежде всего, Валентина — Томми Хакала. Его полнозвучный баритон радовал ухо даже в экстремальные моменты. Петри Линдроос спел партию Мефистофеля корректно, но не более того. В первой половине спектакля ужасно разочаровала Марьюкка Теппонен — Маргарита. В знаменитой «Арии с жемчугом» она совершенно не справилась с восхитительными, блистающими как жемчуга, быстрыми пассажами и виртуозными фиоритурами, требующими повышенной гибкости и подвижности вокала, то есть качеств, органически присущих колоратурному сопрано. Голос Марьюкки был иного свойства: скорее лирико-драматическое сопрано, с более плотным и насыщенным тембром. Поэтому финальная сцена, насыщенная драматизмом (три стадии отречения от Сатаны, каждая поется во все более высокой тесситуре), певице удалась. А вот «Баллада о Фульском короле» и «Ария с жемчугом» не удались совершенно.

Самым же слабым звеном ансамбля солистов оказался главный герой, Фауст, в исполнении тенора Хесуса Гарсия. Можно сказать, он вовсе не справился с партией: высокие ноты брались дискантом, звучание голоса было невыровненным и довольно слабым.

Спектакль по «Фаусту» Гуно оказался крайне неровным по качеству. Светлые моменты случались, в основном во время оркестровых интерлюдий и отыгрышей, но редко. Зато повеселила режиссура: давно я так не смеялась, как на «Фаусте».


Текст: Гюляра Садых-заде

На обложке: Мадам Баттерфляй, 2018. Постановка Генри Акина © Savonlinnan Ooperajuhlat