13 июля 2018

История одной выставки

40057CF1-D922-4E9D-9BCC-230E296D7ECC_1 (1)

В Фонтанном доме открылась выставка «Русские опять в моде» — она рассказывает историю проекта Николая Пунина, представившего работы русских художников в Японии летом 1927 года. О кураторском проекте Пунина — Глеб Ершов.

Выставка «Русские опять в моде» в Музее Анны Ахматовой посвящена важному событию как в истории художественных связей России и Японии, так и в биографии Николая Пунина. Куратор выставки Светлана Грушевская и художник экспозиции Игорь Лебедев собрали рукописи, фотографии, вещи из фондов музея и частных коллекций, развернув перед зрителем драматичную историю организации, поездки и знакомства с культурой Японии искусствоведа, сыгравшего ключевую роль в институционализации и продвижении русского авангарда. Это первая большая выставка, отдающая дань уважения блистательному ученому — теоретику, критику, педагогу, 130 лет cо дня рождения которого исполнится в этом году.

После революции 1917-го, Гражданской войны и восстановления дипломатических отношений в 1925 году Советский Союз и Япония решили обменяться художественными выставками. Стать комиссаром выставочного проекта «Искусство новой России» Луначарский предложил Пунину (кстати, в 1915-м, будучи сотрудником журнала «Аполлон», Пунин опубликовал статью «Японская гравюра», позднее переведенную на японский язык). Казалось бы, для искусствоведа наступает звездный час — возможность развернуть во всей красе достижения новейшего русского искусства: от Владимира Татлина, Казимира Малевича, Павла Филонова до любимых им художников «Квартиры № 5», молодежи из «Круга», ОСТ и др. Но обширный список художников уже был сформирован, так что Пунин не был полностью свободен в выборе, к тому же выставка готовилась в спешке. Это стало одной из причин, по которой японцы — при общем доброжелательном и заинтересованном тоне рецензий и откликов — разочаровались в проекте: на выставке не было работ ключевых фигур не просто русского искусства, но искусства XX века.

Фрагмент выставки «Русские опять в моде» — телеграмма И. Когана

Драматичная история кураторства Пунина, назначенного на должность комиссара, когда основной отбор был уже произведен по ведомству Наркомпроса, хорошо отражает стремительно меняющуюся политику государства по отношению к искусству авангарда. Действительно, 1927 год стал последним всплеском активности левых сил в искусстве Ленинграда. Уже в 1926-м был закрыт ГИНХУК (Государственный институт художественной культуры), возглавляемый Малевичем, зато Пунину удалось создать Отдел новейших течений в Русском музее и перевести в него коллекцию института, выпустить курс лекций, посвященных русскому авангарду. В 1927 году Малевичу с большим трудом удается выехать в заграничную командировку — в Варшаву и Берлин, куда он привез выставку своих работ и результаты деятельности ГИНХУКа. Когда Малевич вернется, Пунин откроет его выставку в ГРМ. В этом же году в Доме печати открывается большая выставка школы Филонова — коллектива МАИ, проходит премьера «Ревизора» Игоря Терентьева в сценографии филоновцев и готовится вечер ОБЭРИУ, состоявшийся в январе 1928-го.

Сам Пунин трезво и без энтузиазма оценивает обстановку, что видно из его переписки с Натальей Гончаровой: «Сейчас в России в отношении искусства большой застой; новых сил почти нет, к старым — пренебрежение. Вообще не до искусства». Тем не менее он сумел создать впечатляющую картину развития нового искусства, убедив Луначарского (председателя жюри) «выбросить» 110 холстов АХРР. Японский зритель увидел Серебрякову, Грабаря, Петрова-Водкина, Кустодиева, Фаворского, Архипова, Герасимова, Фалька, Удальцову, Бебутову, Тышлера — всего более 70 художников. Кроме того, Пунину удалось показать Альтмана, Лебедева, Тырсу, Пахомова и художников ОСТ. Помимо основных разделов выставки: живописи и графики, другие три — декоративно-прикладного искусства, плаката и книги — были представлены довольно скромно, зато ударными киноплакатами братьев Стенбергов и иллюстрированными книгами Владимира Лебедева.

Выставка «Русские опять в моде» в Музее Анны Ахматовой

История путешествия Пунина в Японию, ставшая его первой и последней поездкой за границу, — это и часть личной жизни искусствоведа и продолжение романа с Анной Ахматовой. В одном из писем к Ахматовой — «своей Акуме» — он рассказывает, что узнал значение этого прозвища от одного японца, весело, с улыбкой поведавшего, что оно означает: «Злой демон, дьяволица, если принять женский род». Пунин также пишет о ее известности в далекой восточной стране, где Ахматову узнают на портрете работы Петрова-Водкина и просят у гражданского мужа фотографии «госпожи Пуниной», олицетворяющей для японцев современную русскую поэзию. Поезд, в котором Пунин ехал по Транссибу, в районе Владивостока потерпел крушение; искусствовед отделался ссадиной на лбу, вещи для выставки не пострадали, оказавшись в вагонах, не сошедших с рельс. Ахматова как будто предвидела это и не хотела его отпускать: как указано в каталоге выставки, «беспокойные предчувствия она позже связывала с фотографией, сделанной перед отъездом НН в Японию. На негативе этого снимка оказалась поврежденной эмульсия — в том самом месте на лбу, в которое, спустя месяц, НН был ранен при крушении».

Выставка русского искусства проходила в Токио, а потом в Осаке и Нагое. В Японии Пунин нашел Варвару Бубнову, спутницу Владимира Маркова (Матвейса) — одного из первых теоретиков русского авангарда (о его ранней смерти Пунин сказал так: «Если бы не умер, был бы первый среди нас»). Бубнова, приехавшая в Японию в 1923 году вместе с матерью к младшей сестре, вышла там замуж за русского эмигранта и прожила в этой стране до 1958-го. Преподавая русский язык и литературу, она стала незаменимой фигурой для посредничества между японской и русской культурой в самый напряженный период отношений между странами в 1930–1950-х годах. На выставке есть фотография Бубновой на берегу моря, сделанная Пуниным во время их совместных путешествий по Японии. Пунин, судя по его снимкам, размещенным в экспозиции, был фотографом с цепким, внимательным взглядом. Его, очевидно, привлекали самые разные сюжеты: и пейзажи, в которых он угадывал знакомые по японским гравюрам композиции, и люди, снятые врасплох и портретно.

Фрагмент выставки «Русские опять в моде» — посетители выставки русского искусства в Японии

Перед выставкой советских художников в Японии были показаны немцы и французы. Трудно сказать, как отозвалась эта экспозиция в японском искусстве. Конечно, фраза «Русские опять в моде» из письма Пунина скорее желаемое, выдаваемое за действительность: настоящей реакции сдержанного японского художественного сообщества на выставку ее куратор до конца так и не узнал. Размышления о судьбах русского искусства, его месте и признании в мире постоянно заботят Пунина, понимавшего зависимость этого искусства от политической конъюнктуры, от неумолимого хода человеческой истории, в которой «много иронии, может быть — слишком». Несколько месяцев пребывания в Японии он назовет «небесным подарком в руках».


Текст: Глеб Ершов

Иллюстрации предоставлены Музеем Анны Ахматовой