10 сентября 2019

Культурный оазис для буржуазии. Часть I

W.A.Mozart Idomeneo Salzburger Festspiele 2019
Regie Peter Sellars/ Musikal. leitung Teodor Currentzis/ Bühne George Tsypin/ Kostüme Robby Duiveman/
Idomeneo Thomas Russell/ Idamante Paula Murrihy/Ilia Ying Fang/ Elettra Nicole Chevalier/ Nettuno La Voce Jonathan Lemalu /Tänzer Brittne Mahealani Fuimaono, Ioane Papalli
musicaAeterna Choir

В Зальцбурге завершился 99-й летний фестиваль.

Последний день фестиваля выдался солнечным; какая-то ностальгия была разлита в ленивом тёплом воздухе, укутывающем Фестивальную улицу влажным пористым одеялом. Оперную программу завершал спектакль «Симон Бокканегра», и нарядная публика уже начинала потихоньку стекаться к широко распахнутым дверям Фестшпильхауса. Дамы — в длинных вечерних платьях, кавалеры — в смокингах: соблюдение дресс-кода для Зальцбургского фестиваля — важная часть ежевечернего ритуала. А где ещё, скажите на милость, выгуливать бриллианты и новые платья, приветствовать знакомых, символически чмокая воздух возле уха подруг, и с бокалом шампанского в руках мило беседовать в антрактах?

Ритуалы важны, ибо сообщают течению жизни основательность, укоренённость в течении времени. И вряд ли стоит высокомерно осуждать европейскую элиту за буржуазность, за то, что она сохраняет в Зальцбурге «культурный садок» и атмосферу полузакрытого клуба для своих, куда лишь по недосмотру проникают выскочки со стороны.

Любые попытки демократизировать фестиваль всегда наталкивались на ожесточённое сопротивление. В конце концов сдался и Жерар Мортье, запулив в виде прощального привета буржуазному образу жизни и буржуазным же ценностям скандальную постановку Нойенфельса — «Летучую мышь». И было это почти 20 лет тому назад.

Дирекция Зальцбургского фестиваля (Беттина Херинг, Хельга Рабль-Штадлер, Маркус Хинтерхойзер). Фото: Анне Зойнер

Однако Маркус Хинтерхойзер, нынешний интендант фестиваля, начинавший карьеру директора концертных программ при Мортье в конце 90-х, отлично умудряется сочетать в фестивальном меню блюда на самые разные вкусы. Любителям погорячее — весёлые непристойности и бешеные канканы «Орфея в аду» Оффенбаха от Барри Коски; высоколобым ценителям современной музыки — цикл концертов «Время с Дюсапином», составной частью которого стало концертное исполнение оперы «Медея-материал» по пьесе Хайнера Мюллера. Возрастным слушателям-завсегдатаям Зальцбурга предлагается традиционный симфонический набор из Малера, Брукнера, Штрауса, Верди и Бетховена в исполнении «Венских филармоников», за пульты которых поочерёдно встают маститые дирижёры: Франц Вельзер-Мёст, Херберт Бломстед, Риккардо Мути. Впечатляюще выстроен и парад пианистов: с сольными концертами этим летом выступали Григорий Соколов, Аркадий Володось, Игорь Левит, Евгений Кисин, Хатия Буниатишвили, Мицуко Учида.

Однако стержень фестивальной программы — оперные постановки. В этом году их оказалось семь, потому что в нынешнюю афишу с прошлого года перешла «Саломея» Штрауса в постановке Ромео Кастеллуччи — спектакль, по общему мнению, ставший главной сенсацией фестиваля-2018.

Прошло три концертных исполнения «Адрианы Лекуврёр» Чилеа с участием двух примадонн, равновеликих по стенобитной силе голосов и масштабу характеров: Анны Нетребко (Лекуврёр) и Аниты Рачвелишвили (герцогиня Буйонская). Ажиотажный спрос наблюдался на все спектакли «Идоменея», которыми дирижировал Теодор Курентзис, стоя за пультом Фрайбургского барочного оркестра. Но главными оперными событиями нынешнего фестиваля стали, безусловно, «Эдип» Энеску в постановке патриарха немецкого театра Ахима Фрайера и «Медея» Керубини в постановке Саймона Стоуна.

За два дня до официального закрытия дирекция традиционно выпустила финальный бюллетень с цифрами и датами, более походивший на победную реляцию. За 41 день прошло 199 спектаклей и концертов на 16 площадках, продано 270 584 билета, то есть 97 процентов мест, за них выручено 31,2 миллиона евро. Это означает, что доходы от кассы покрыли чуть более 50 процентов совокупного бюджета, складывающегося также из господдержки, спонсорских вливаний и денег, поступающих от города и земли Зальцбург. Это немаловажно в свете приближающегося 100-летия фестиваля. Впрочем, в честь юбилея бюджет фестиваля увеличат аж на пять миллионов, так что в будущем году он составит чуть более 66 миллионов евро.

Бессменный президент фестиваля Хельга Рабль-Штадлер не без оснований связывает трёхпроцентное увеличение продаж с художественной стратегией, избранной Маркусом Хинтерхойзером, возглавившим фестиваль три года назад. Он сформировал практически беспроигрышную афишу, выстроив её вокруг античного мифа, базисного конструкта, на котором зиждется европейская культура. То есть поступил в полном согласии с заветами одного из отцов-основателей фестиваля — Гуго фон Гофмансталя, призывавшего использовать мифы в качестве того волшебного зеркала, что отражает сюжеты, волнующие человечество во все времена: любовь и смерть, война и бегство, вина и искупление.

Генеральная тема фестиваля — «Миф» — естественно продолжила драматургию фестивалей 2017 и 2018 годов, темами которых становились такие всеобъемлющие понятия, как «Власть» (Power) и «Страсть» (Passion).

Сюжеты трёх из девяти опер нынешнего летнего сезона напрямую связаны с самыми известными мифами позднего, так называемого героического периода: миф о Медее, миф об Эдипе и фрагмент из многослойного корпуса мифов, посвящённых событиям Троянской войны, — миф об Идоменее. Мать, убившая своих детей; герой, женившийся на собственной матери. Царь, который должен пожертвовать сыном.

Отец жертвует сыном: «Идоменей» Моцарта

«Идоменей» — первая по-настоящему зрелая работа 24-летнего Моцарта, уже в 14–15 лет набившего руку на написании опер-seria. Считается признанным шедевром: здесь Моцарт счастливо соединил старый стиль с новым, итальянскую seria — c пышными хоровыми драматическими сценами, типичными для французской оперы.

Как и два года назад, честь представить первую оперную премьеру фестиваля выпала Теодору Курентзису. На сей раз он готовил спектакль не с MusicAeterna, но со знаменитым Фрайбургским барочным оркестром. Однако хор был проверенный, свой, вышколенный замечательным хормейстером Виталием Полонским. Он действовал и звучал как единый организм: шептал, ораторствовал, ужасался, молил, патетически воздевая руки, создавал живые монументальные картины, оттеняющие изумительной красоты и нежности любовные дуэты Идаманта и Илии. Почти все речитативы secco были сокращены, ибо язык тела успешно восполнял отсутствующие диалоги и монологи. Одна из арий Идаманта была заменена известной концертной арией «венского периода», хоровая вставка из музыки Моцарта к драме «Тамос, царь Египта» предваряла второе действие. Словом, постановщики — Курентзис и Питер Селларс — основательно поработали с авторским исходником.

Солисты, похоже, отбирались по рекомендациям дирижёра; «брючную» партию Идаманта, сына царя Идоменея, пела австралийская меццо Пола Муррихи, которая прежде выступала на фестивале в Перми. Партию Идоменея — певец, что двумя годами ранее пел титульную партию в «Милосердии Тита», Расселл Томас. Украшением спектакля стала юная китаянка Ин Фан: звонкое, чистое, нежное сопрано идеально подходило характеру её героини — кроткой Илии. Женские характеры оказались вылеплены крупнее, рельефнее, чем мужские: неистовая Николь Шевалье в партии Электры натурально электризовала зал, заходясь в пароксизмах ярости и гнева. Ее исступлённая и неутолённая любовь к Идаманту окрашивала сцену в кровавые цвета страсти.

Между тем звучание Фрайбургского барочного оркестра заметно отличалось от принятого в MusicAeterna стиля музицирования. Моцарт у MusicAeterna звучит, как правило, интенсивно, спонтанно, живо. Резкие перепады звучности, подчёркнуто острые контрасты, патетическая риторика, нерегулярные флуктуации ритма — всё вместе создаёт ощущение творения музыки «здесь и сейчас», за что Курентзис был порицаем два года назад пуристами — ревнителями «истинного» моцартовского стиля.

Взаимодействие дирижёра с немецким оркестром строилось на иных основаниях: дисциплина звука и фразировки, более строгий и регулярный ритм, просветлённая, прозрачная фактура, изощрённая выделка деталей. «Идоменей» по звукообразу получился куда более гармоничным, уравновешенным и «классичным», нежели «Тит»; скажем так — более ортодоксальным. Но эта манера понравилась и критике, и зальцбургской публике. Курентзис в стилистике Sturm und Drang внушал опасения; Курентзис, объективирующий свой подход к партитуре, был менее обжигающ, однако более понятен.

Но спектакль в постановке Селларса — Георгия Цыпина получился менее убедительным, чем «Милосердие Тита». Проблема глобального потепления и связанного с ним подъёма уровня Мирового океана, так красиво изложенная Селларсом в буклете и пространном докладе, зачитанном на церемонии открытия фестиваля, в самом спектакле едва угадывалась; следовало внимательно прочитать «переизложение» либретто оперы, написанное режиссёром. Зато психологическая подоплёка действий героев, душевные движения, эмоциональные бури и штили читались без труда. На территории чувств Селларс выказал себя мастером пластического «перевода» слов на язык жестов, поэтому надобность в речитативах отпала. Всё было ясно без слов.

W.A.Mozart Idomeneo Salzburger Festspiele 2019 Regie Peter Sellars/ Musikal. leitung Teodor Currentzis/ Bühne George Tsypin/ Kostüme Robby Duiveman/ Idomeneo Thomas Russell/ Idamante Paula Murrihy/Ilia Ying Fang/ Elettra Nicole Chevalier/ Nettuno La Voce Jonathan Lemalu /Tänzer Brittne Mahealani Fuimaono, Ioane Papalli musicaAeterna Choir

Главная интрига оперы — сложные взаимоотношения отца с сыном: каждый что-то недоговаривает, и оба страдают от непонимания и отчуждённости. Предыстория же такова: корабль Идоменея, царя Крита, возвращающегося после Троянской войны домой, терпит крушение. Царь, волею Посейдона спасшийся из морской пучины, даёт обет могущественному божеству: за чудесное спасение он пожертвует Посейдону первого встречного. И по капризу судьбы первым встречным оказывается его сын Идамант. Царевич рад отцу, но не понимает, почему отец хочет отослать его подальше от себя, почему так упорно отстраняется.

Мотив жертвы царского сына/дочери во имя великой цели встречается часто: и в мифах, и в сказках. Но в опере Моцарта он осложнён другой темой, не менее важной, — темой смены поколений. Идоменей — человек войны. Он убивал и познал вкус крови, однако Троянская война завершилась, наступила иная эпоха — эпоха мира, благоденствия, милости и созидания. И царь-воин оказывается неугоден богам. И потому Посейдон в конце концов соглашается принять в дар вместо кровавой жертвы — жертвенную любовь Идаманта к отцу и самоотверженную любовь Илии к Идаманту. Теперь юная и прекрасная чета будет править Критом вместе.

Тема моря, таинственных водных пучин в спектакле присутствует на периферии. Прозрачные пузыри в виде амёб, медуз и прочих обитателей океанических вод и светящиеся столбики, периодически выраставшие из-под сцены, — вот и всё оформление, придуманное Георгием Цыпиным. В драматический кульминационный момент появления чудовища из моря пузыри сдвигаются с места, постепенно заполоняя сцену Фельзенрайтшуле; одновременно начинается синеватое лазерное шоу вверху, но, в принципе, всё это выглядит довольно блёкло и умозрительно. Визуальная часть спектакля не слишком захватывала воображение. Музыка Моцарта, звучание оркестра и голоса певцов — вот что составило главную ценность спектакля.

Текст: Гюляра Садых-заде

Заглавная иллюстрация: опера «Идоменей» В.А. Моцарта в постановке Питера Селларса. Предоставлено пресс-службой Зальцбургского фестиваля