29 марта 2018

Семен Мотолянец в галерее «Борей»

DSCF4244

На этой неделе в галерее «Борей» открылась «Антиперсональная персональная выставка Семена Мотолянца, который понял, что он ничего не понял в современном искусстве». О мыле, живописи и сомнениях Семена Мотолянца рассказывает Павел Герасименко.

Семен Мотолянец, чья сольная выставка недавно проходила в Галерее Марины Гисич, открыл большую экспозицию в подвале «Борея». Художник сохраняет верность этому заслуженному некоммерческому пространству, участвуя во всех затеях группировки «Паразит», основавшей в здешнем коридоре свою галерею, — в одной из акций он сидел, как в консервной банке, в наполненной водой бочке с этикеткой «Художник в собственном соку».

Нынешняя выставка называется длинно: «Антиперсональная персональная выставка Семена Мотолянца, который понял, что он ничего не понял в современном искусстве». Четыре зала поделили между собой четверо энергичных кураторов нового поколения. Лизавета Матвеева, Анастасия Скворцова, Наталья Шапкина и Анастасия Котылева в последнее время хорошо известны в арт-мире. Все они уже несколько лет как окончили Смольный институт свободных искусств и наук, но все же залы выставки Мотолянца с отдельными аннотациями для каждого немного походили на выпускные проекты курса «Кураторские исследования» (которые как раз демонстрируются в эти дни). Здесь, как пояснила Наталья, не куратор выставляет художника, а скорее художник показывает кураторов.

У входа в экспозицию сразу видна остроумная работа — три одеяла в пододеяльниках с вырезами в виде супрематических креста, круга и треугольника зеленого, красного и черного цветов. Помещенный на соседней стене рисунок сообщает, что перед нами элементы лежачего художественного протеста. Это напоминает знаменитого югославского концептуалиста Младена Стилиновича, который возвел лень художника в ранг творческого жеста. Вся стратегия Мотолянца укладывается в почтенную художественную традицию. Неуверенность хорошо известна московскому романтическому концептуализму. «В моей работе наступил кризис. Я растерян, я не знаю, что делать», — было написано на картине Юрия Альберта. Александр Бренер издавал крик «Не получается!».

У Мотолянца остались большие запасы хозяйственного мыла: с тех пор как он превратил в материал искусства этот отечественный «специалитет», они вместе с Дмитрием Петуховым сделали много акций и объектов в составе группы «Мыло» и получили премию «Инновация» за катание на мыле. В «Борее» из бежевых тошнотворно пахнущих брусков не просто выстроена еще одна башня — художник перевел свой излюбленный материал в более прочную и коммерчески привлекательную форму мелкой пластики. У настольных скульптур, выполненных в технике глазурованного фаянса, одна тема — течение времени, заметное нам по любому куску мыла. Вспоминается, что «обмылками» назывались заглаженные формы скульптуры и ДПИ 1970-х годов — как раз у таких советских художников обучался Мотолянец в Художественно-промышленной академии.

Законченные композиции, образованные отпечатками, оставшимися на доске от инструментов, можно назвать негативами «материальных подборов» Татлина: эти следы работы в мастерской сохраняют производственнический пафос авангарда, но освещены теперь холодным белым светом концептуализма. Надо признать, что живопись не является сильной стороной таланта художника: показанные в последнем зале картины эклектичны, Мотолянец никак не может найти свою манеру. Живопись с текстом, наложенным поверх изображения, должна быть абсолютно бесстрастной, будь то американский классик Эд Рушей или наш Илья Кабаков, которые проблематизируют зазор между изобразительным и текстуальным планами. Если в такой картине художник начинает живописно увязывать и гармонизировать планы, как учили в институте, — он вязнет в материале. Но может быть, этим и привлекателен для нас Семен Мотолянец со всеми его сомнениями?


Текст, фото: Павел Герасименко

Выставка Семена Мотолянца продлится в галерее «Борей» до 14 апреля