23 декабря 2019

Сумеречный Китай

Long Day Journey Into the Night

То ли костюмные исторические драмы, которые китайское кино производит в промышленных количествах, всем уже надоели, то ли борьба с коррупцией, затеянная Си Цзиньпином, стала приносить свои кинематографические плоды, но в последние годы в Китае вышла целая обойма криминальных фильмов, рисующих зловещие городские джунгли и создающих на экране мрачную, почти безысходную атмосферу. Эти картины, как правило, имеют небольшой бюджет и сняты режиссёрами нового поколения. В прессе их нередко называют «китайским нуаром». Один из наиболее нашумевших образцов этого нового направления, фильм Дяо Инаня «Озеро диких гусей», только что вышел в наш прокат.

«Озеро диких гусей» — не первая попытка Дяо Инаня адаптировать эстетику нуара к современным китайским реалиям. Уже его ранняя картина «Ночной поезд» (2007) имела черты неонуара. Последовавший за ней «Чёрный уголь, тонкий лёд» (2014), завоевавший «Золотого медведя» на Берлинском кинофестивале, ещё более их усилил. Возможно, именно успех этого фильма стимулировал рождение китайского нуара, так что Дяо Инаня можно считать в некотором роде первооткрывателем. Хотя, скорее всего, китайская версия нуара родилась бы в любом случае, просто потому, что современный Китай, переживающий стремительную урбанизацию и социальное расслоение, является идеальной сценой для этих жестоких и мрачных фильмов.

Кадр из фильма «Озеро диких гусей». Режиссёр: Дяо Инань

«Озеро диких гусей» — копродукция Китая и Франции, а потому неудивительно, что фильм обыгрывает фабулу классического французского неонуара — картины Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» (1959). Как и у Годара, действие начинается с того, что мелкий гангстер случайно убивает полицейского, после чего на него разворачивается масштабная охота. Однако продолжение оказывается неожиданным: если Мишеля Пуакара в итоге предавала его девушка, то его китайский собрат по несчастью Чжоу Цзэнун сам хочет, чтобы девушка сдала его полиции за большое вознаграждение. Проблема героя — и мрачная ирония фильма — заключается в том, что желающих получить награду за его голову оказывается черечур много…

Режиссёр и сценарист Дяо Инань создаёт на экране атмосферу неонового ада, по кругам которого мечутся персонажи, и конструирует по ходу действия несколько мáстерских шоу-стопперов с саспенсом и экшеном. Одна сцена саспенса разворачивается под Boney M., в другой злодея протыкают насквозь зонтиком, который раскрывается у него за спиной. Оригинально придумана перестрелка в зоопарке, где крупные планы глаз целящихся друг в друга противников монтируются с глазами животных вокруг. Ну а эпизод, в котором одному из персонажей необычным образом отрубают голову, заставит подпрыгнуть в кресле многих впечатлительных зрителей.

Тайваньская актриса Гуй Луньмэй неотразима в роли «прекрасной купальщицы» — проститутки, снимающей клиентов на пляже и занимающейся сексом в воде. Номинально выполняющая функцию femme fatale, её героиня выглядит едва ли не более загнанной и беззащитной, чем преследуемый полицией Чжоу Цзэнун. Опытный телевизионный актёр Ху Гэ выдаёт вполне убедительного экзистенциального героя, и даже странно, что «большое» китайское кино так долго не замечало его харизму. Имеются также чёрный юмор и характерное для азиатских фильмов сочетание жанрового и социального, заключающееся, в частности, в настойчивых рифмах между поведением бандитов и полицейских.

Ощущение неотвратимого рока, преследующего персонажей, не в последнюю очередь возникает из-за требования китайской цензуры не оставлять преступления безнаказанными. Забавно, что в настоящем, американском нуаре 1940-х годов эта тема появилась по схожим причинам: действовавший в те времена кодекс Хейса требовал от кинематографистов проводить в фильмах мораль «преступление не вознаграждается», а потому оступившийся герой в них был обречён изначально. Кодекс Хейса на 30 лет прервал развитие гангстерского фильма, где сам жанр требует безнаказанности преступников, но поспособствовал рождению нуара с его почти католической атмосферой греха и искупления.

Китайская цензура имеет много общего с кодексом Хейса. Снимать кино про коррупцию и организованную преступность в материковом Китае ещё недавно можно было, лишь перенеся действие в прошлое, в эпоху буржуазной республики 1912–1949 годов. Ситуацию отчасти изменила затеянная Си Цзиньпином кампания по борьбе с коррупцией, благодаря чему её существование в КНР оказалось признано на официальном уровне. Это помогло развитию криминального фильма в 2010-х годах. Сначала осторожно, но потом всё более дерзко китайские режиссёры начали живописать пороки и соблазны современных мегаполисов. Мастерски сочетал изощрённость формы с увлекательностью повествования Чэн Э в протонуаре «Смертельная заложница» (2012). Буквально протаранил цензуру гонконгский режиссёр и продюсер Джонни То, который в своём первом снятом в материковом Китае триллере «Война с наркотиками» (2013) радикально поднял планку жестокости, а также показал полицейских, которые бьют арестованных, нюхают кокаин и вообще ведут себя совсем не по уставу. А уже годом позже прогремел «Чёрный уголь, тонкий лёд» Дяо Инаня.

Современные китайские нуары и криминальные драмы, такие как «Тупик» (Цао Баопин, 2015), «Взрыв» (Чжан Чжэн, 2017), «Немой гнев» (Синь Юкунь, 2017), «Надвигается гроза» (Дун Юэ, 2017), — это образчики взрослого жанрового кино в мире, где, кажется, уже все фильмы снимаются либо для инфантилов, либо для фестивальных тусовок. Их трудно назвать «неонуарами», поскольку элемент стилизации в них невелик. Они сделаны так, как делали этот жанр в Америке в прошлом веке: жёстко, брутально, с неприглядным насилием и негламурной картинкой, но притом с чётким пониманием, что такое «хорошо» и что такое «плохо». В этих фильмах гангстеры правят угольными шахтами и городами, полицейские тупы и некомпетентны, а деньги решают все проблемы для крутых парней и авторитетных бизнесменов. Но крутым парням приходится споткнуться об одного человека, причём не укушенного пауком-мутантом, — обычного, маленького человека, из числа тех, через кого они привыкли переступать, не замечая.

Именно такого маленького человека — взрывотехника на шахте — играет популярный актёр Дуань Ихунь во «Взрыве». Когда на шахте происходит взрыв, стоивший жизни нескольким шахтёрам, её коррумпированное руководство заставляет героя взять вину на себя (за изрядное вознаграждение), но тот, поначалу выглядящий безвольным и запуганным, неожиданно берётся за самостоятельное расследование. Дуань играет невзрачного, не слишком умного и основательно побитого жизнью пролетария, однако именно этому персонажу волею судьбы придётся сдать экзамен на достоинство и честность. И он сдаст его, бросив вызов не только бандитам и полиции, но и самому себе.

Во «Взрыве» гангстеры и полицейские не вырезаны из комиксов, которые продюсер читал в детстве, наёмные же киллеры убивают, а не разглагольствуют о спасении души. Сценарист придумывает драматические ходы и ярких персонажей, а не словесный понос с «прикольными» диалогами; режиссёр Чан Чжэн заботится не столько о внешних эффектах, сколько о внутреннем напряжении. И титульный «взрыв» — это не столько происшествие на шахте, сколько обретение индивидуальности и внутренней силы героем.

Кадр из фильма «Надвигается гроза». Режиссёр: Дун Юэ

Внешне схожего, но внутренне прямо противоположного персонажа сыграл тот же Дуань Ихунь в фильме «Надвигается гроза». Действие его разворачивается в маленьком городке, где, кажется, никогда не прекращается дождь и серийный убийца в чёрном плаще ведёт охоту на молодых женщин. Начальник охраны на местном заводе Ю Гуовэй (Дуань Ихунь) убеждён, что убийца — кто-то из работников завода, но полиция не верит в его теории и вообще не слишком напрягается с расследованием. Тогда Ю Гуовэй решает всё сделать сам. Однажды ночью ему почти удаётся схватить убийцу, что усиливает его убеждённость в своей правоте. Со временем охота на преступника становится для героя навязчивой идеей. Ю Гуовэй готовит для него идеальную ловушку и, не замечая этого, оказывается в ловушке сам: одержимость разрушает его собственную жизнь и жизни всех вокруг. Этот мрачный и пессимистический малобюджетный триллер неожиданно стал кассовым хитом, а Дуань Ихунь получил приз Токийского кинофестиваля за лучшую мужскую роль и тайваньскую премию Golden Horse, часто именуемую китайским «Оскаром».

Многие фильмы других жанров начинают использовать манеру повествования, схожую с нуаром. К примеру, триллер «Пропавшая» (Сюй Цзинлэй, 2017) начинается с типичной завязки фильма нуар: главный герой приходит в себя на больничной койке после автокатастрофы и обнаруживает, что потерял память. Полиция обвиняет его в похищении маленькой девочки, неизвестные киллеры пытаются его убить. Сбежав из госпиталя, герой начинает полное опасностей путешествие по городским джунглям с целью восстановить свою идентичность. Однако, несмотря на элементы нуара, «Пропавшая» — в большей степени экшен, причём первый китайский фильм этого жанра, поставленный женщиной-режиссёром.

Скверный пример эксплуатации нуар-эстетики даёт фильм Би Ганя «Долгий день уходит в ночь» (2018). Технически виртуозный, изобилующий эффектными «нуарными» кадрами и в завязке обещающий криминальную интригу, этот фильм обманывает ожидания зрителей, оборачиваясь претенциозной артхаусной драмой, где искусственные «красивости» призваны замаскировать тот факт, что режиссёру попросту нечего сказать.

В целом китайский нуар больше связан с социальными пороками и меньше — с психологией и метафизикой, чем его американский аналог. Что по-прежнему делает его уязвимым для цензуры. Режиссёрам и продюсерам, работающим в этом направлении, приходится часто идти по лезвию бритвы, нарушая многие табу и надеясь на встречу с относительно либеральным цензором. В связи с этим трудно прогнозировать дальнейшее развитие жанра. Но при удачном стечении обстоятельств китайский нуар, пользующийся успехом как на международных кинофестивалях, так и у местной публики, может стать одним из самым популярных кинематографических направлений материкового Китая, стремительно превращающегося в ту «страну контрастов», какой рисовали Америку в эпоху расцвета классического фильма нуар.


Текст: Дмитрий Комм

Заглавная иллюстрация: кадр из фильма «Долгий день уходит в ночь» (режиссёр: Би Гань)