22 ноября 2018

Вестерн в Европе и дома. «Братья Систерс»

sisters-brothers-560x340

В прокат выходят «Братья Систерс», англоязычный дебют Жака Одиара, автора «Пророка», «Дипана» и «Ржавчины и кости». Формат для американского фильма, снятого французом, — вестерн — выбран не просто выигрышно: европейский взгляд на Дикий Запад — один из самых богатых и любопытных сюжетов в истории кино. 

Кинематограф — искусство интернациональное. Он не знает границ, жанры и стили в разных частях света дают свои всходы. История вестерна тому доказательство. Самый «американский» жанр, ассоциирующийся если не с кинематографом, то точно с культурой и историей Штатов, имел свои версии в Италии и СССР, Германии и Британии, Японии и Польше. Нет такой страны, которая бы не использовала эту сюжетную и стилистическую схему: противостояние двух сил на фоне песка и дикой природы, с погонями, перестрелками и мужественными главными героями. Все культуры мира вносили в нее что-то своё, буквально вписывали новые страницы не только в историю вестерна, но и, что важнее, в его поэтику.

При этом вестерн не просто стилистически «самый американский жанр» — он укоренён в истории Штатов, появился как результат поисков собственной идентичности и образа, инвестируемого в мировую культуру. Поэтика фильмов про ковбоев выросла из энергичной американской культуры XIX века, «Моби Дика» и пейзажей Чёрча. Главный злодей романа Мелвилла, капитан Ахав, — доселе невиданный характер, и по его меркам сделаны образы героев вестернов, беспринципных суперменов, уверенных, что для борьбы с тем, что они считают злом, все средства хороши. Чёрчевские виды айсбергов, бурь, американский дикий пейзаж вообще дали жанру важнейшую составляющую — пейзаж, дикую и суровую природу. Пространство, где разворачивается сюжет вестерна, как и работы американских пейзажистов, — самое опасное и страшное место на свете, и только культура в самом широком смысле может его обуздать.

Фредерик Эдвин Чёрч. Айсберги. 1861

Из этой традиции отцы-основатели вестерна, Джон Форд и Говард Хоукс, вырастили фактуру и драматургию, поэтику и стиль жанра. Они создали суровые, почти незыблемые конвенции, которые мгновенно стали залогом успеха их фильмов. Привели на экран лучшего актёра для ролей отважных ковбоев, Джона Уэйна. Нашли идеальный пейзаж, полный опасностей и абсолютно дикий, — «долину монументов» в Аризоне. Сформировали законы развития сюжета, наконец.

Другое дело, что в их классическом вестерне изначально заложены вещи, которые его обрекали на короткую жизнь. Тут много насилия, а пуританские общества, сколь бы увлекательными фильмы ни были, их не переваривали. Тут строгая и совершенно негодная даже для середины XX века позиция по отношению к коренным американцам, то есть индейцам: они по определению враги, дикари. Наконец, европейская культура, опять же погружаясь в сюжет и пересматривая «Искателей» и «Дилижанс» по сотне раз, никак не могла принять важного компонента поэтики вестерна — образа опасной и жестокой природы. Для нас, европейцев, деревья, тропинки и луга — особый мир, который надо любить, в который надо вслушиваться и вчувствоваться. Форд и Хоукс, какими бы мастерами они ни были, отменить натурфилософию, сломать сознание миллионов, базирующееся на вековой традиции, не смогли бы.

Когда форма устаревает, а это с вестерном к 1950–1960-м произошло, — ей нужно меняться. Тут на арену как раз вышел посторонний взгляд, оторванный от американской культуры и истории. Он смог продлить век жанра, дать ему новую жизнь. Самый известный и характерный пример даже не обновления жанра, а вообще взаимопроникновения культур, — конечно, история о том, как «Семь самураев» Акиры Куросавы превратились в «Великолепную семёрку». Самое любопытное тут — даже не само превращение. Скорее то, как американская культура с готовностью приняла незнакомые, казалось бы чуждые ей, сугубо восточные элементы. В «Самураях», например, фигурируют ронины, рыцари без хозяев, — в «Семёрке» этот сложный образ находит прекрасный западный аналог: джентльмены удачи, честные разбойники.

Кадр из фильма «За пригоршню динамита». Режиссёр Серджо Леоне. 1971

Одновременно сам жанр вестерна стал перерождаться в новых, европейских формах. Они начали, с одной стороны, обогащать жанр новыми элементами; с другой стороны, сам вестерн, что тоже важно, стал играть значительную роль в жизни общества времён холодной войны. В Италии Серджо Леоне на рубеже 1960–1970-х снял серию классических спагетти-вестернов: «Однажды на Диком Западе», «За пригоршню долларов», «За пригоршню динамита», «Хороший, плохой, злой», «На несколько долларов больше». С одной стороны, он дал жанру новый, сугубо итальянский художественный уровень. Сценарии писали ни много ни мало Дарио Ардженто и Бернардо Бертолуччи. «Хорошего…» и «Однажды…» снимал Тонино Делли Колли, соавтор Пазолини и Феллини, мастер работы со светом и радикальных, парадоксальных изобразительных решений. Наконец, спагетти-вестерн дал жанру новые составляющие: нового исполнителя главной роли, во многом антипода Уэйна, — Клинта Иствуда. И классический звуковой ряд от Эннио Морриконе — со свистами и покачивающимся ритмом.

Одновременно в Восточной Европе «красные вестерны» стали зоной самого настоящего идеологического демарша. Американскую форму тут не только наполняли новой фактурой — Гражданской войны, как в «Белом солнце пустыни» и «Своём среди чужих…». Сами по себе вестерны были здесь едва ли не единственной территорией свободы, возможностью разрушить границы и жить так, как будто Америка тут, под боком, а не за границей, бывшей для советских людей «мифом о загробной жизни».

После вспышки 70-х время нового наполнения старых жанров ушло. Вестерну пытались вернуть былую лёгкость и злободневность: Тарантино, наложивший в «Джанго» на его стилистическую структуру конфликт чёрных и белых, Севера и Юга; братья Коэн, остроумно иронизировавшие над жанром в «Железной хватке». С другой стороны, это называется дефицит. И особый взгляд на жанровые конвенции всегда будет в цене. Какую бы национальную специфику он в себе ни нёс: немецкую, итальянскую, польскую или китайскую. На «Братьев Систерс» имеет смысл возлагать серьёзные надежды: возможно, Одиар принесёт в жанр что-то, чего вестерн не знал прежде. Возможно, наблюдательность и документальность «Пророка». Возможно, чувственность «Ржавчины и кости». Может — и скорее всего — что-то третье.


Текст: Иван Чувиляев

Заглавная иллюстрация: кадр из фильма «Братья Систерс» (режиссёр Жак Одиар, 2018)